Читаем без скачивания В волчьей шкуре - Сергей Зверев

– Спасибо, мужики, – только и хватило у него сил, чтобы сказать своим солдатам.

Кто-то из них хлопнул его по плечу и сказал, что каждый из них проходил эту школу: «Так что все нормально, главное в нашем деле не дрейфить».

А потом его научили подкреплять обессиленный организм маленьким кусочком сахара-рафинада. И сколько их было «первых раз»: когда стрелял в человека – врага, когда бросал гранату, когда тащил на себе раненого солдата, когда закрывал погибшему глаза…

И вот теперь все происходит в последний раз. Последний раз сегодня был на боевых, последний раз видел душманов. Скоро об этом он будет только вспоминать. А вот хочет ли он, чтобы этот «последний раз» так быстро прошел? Об этом как-то еще и не думалось.

На душе защемило. Мысли не давали возможности успокоиться. Почему-то возник перед глазами Димка Шелятков.

– Я тебе завидую, – говорит он, – ты увидишь мир, покой, цветы, счастливых женщин и детей, мужиков, которые на своих плечах несут малышей с шарами, флажками. А я так и останусь здесь, смотреть на эту бойню.

Федор смахнул слезу. Вспомнилось, как на плацу прощались с ним. Дмитрий лежал в закрытом цинковом гробу, рядом с другими погибшими солдатами, сержантами и офицерами. Сколько было гробов, точно не помнит. Но вот уйти от Димкиного не мог, кто-то подхватил его под локоть и повел назад в строй.

«Вот так, Дима, я с тобой простился. Извини, братан, Царство тебе Небесное».

Но Димка так и не уходил, сидел за столом, а потом вдруг резко обернулся к нему и сказал: «У тебя еще не все здесь».

«Как так?» – удивился Федор.

«Посмотришь».

Федор открыл глаза, в комнате темно. Значит, Димка приснился ему, а он все думал, что уснуть ему не удается из-за плохих мыслей, что в голову лезут.

«Да уж. Что там Димка мне сказал? Что еще я задержусь здесь? Да это, скорее всего, придумалось мне так, с этой мыслью и уснул, вот и привиделось. А так, ну что меня ждет впереди? Только бы не командовать снова взводом в каком-нибудь дальнем гарнизоне, эту школу уже прошел в Тульской десантной дивизии и здесь, в Афганистане. Теперь желательно подняться на новую ступеньку, ротного командира, к примеру, в Псковской дивизии. Хорошо, если бывшему моему командиру полка удастся перетянуть меня к себе в Псков. Тот вообще обещал мне должность начальника штаба батальона. А что, здорово было бы. Что ни говори, а ротой я уже не раз здесь командовал. И командир батальона меня хвалил, и командир полка отмечал, и после прошлой операции на Чарикаре тоже…»

Вновь проснулся от боли в колене, вот как получается, уснул, оказывается, за столом. Встал, потянулся и, стянув с себя майку, лег на кровать. В комнате было очень душно, а для того, чтобы впустить в помещение свежий воздух, нужно сделать сквозняк, приоткрыть дверь в коридор модуля и форточку на улицу.

Разбудил его дневальный:

– Товарищ гвардии старший лейтенант, вас комбат вызывает.

Федор открыл глаза и с удивлением посмотрел на дневального по роте.

– Он в кабинете у начальника штаба. Просил вас срочно прийти.

…В комнате никого из офицеров и прапорщиков не было. Оказывается, уже прошло полчаса, как прозвучала команда подъем, которой он, видно, и не слышал. Выглянув в окно, увидел весь свой взвод гоняющим мяч на футбольном поле, во главе с его сменщиком. Значит, все нормально, Кобзарь уже взялся за выполнение своих прямых обязанностей. Теперь, значит, он, Федор, – бесхозный командир. Эх, знать бы, что сулит ему недалекое «завтра». Может, уже на него пришла разнарядка? Куда ему теперь ехать? Хоть бы в Псков.

Внимательно выслушав старшего лейтенанта, майор Ступак еще раз глянул на разложенную карту и, посмотрев на начальника штаба, спросил:

– Что будем делать по этому поводу?

– Как всегда, если обнаружен новый объект, то докладывается по инстанциям и вносится в свои карты.

– Это знаю. А вот про Николая, того майора, как?

– А-а, – майор Сокирко поднялся из-за стола и развел руками. – Даже не знаю, что и сказать. Если промолчим, Виталий Александрович, то спокойнее жить будем.

– Да, так спокойнее. Так что, Федя, пока молчи. По этому поводу потом поговорим.

– Товарищ майор, может, уже знаете, куда мне выезжать?

– Знаю, Федор, знаю. Назад в Тулу. Звонил в Псков, говорил о твоей просьбе. Командир сказал, что постарается в ближайшее время похлопотать по этому вопросу. Так что, как быть?

– Виталий Александрович, так Кобзарь уже принял мой взвод. А я теперь кем буду?

– Никто ему еще не передавал твою должность. Он пока проходит практику, так сказать, в должности командира третьего взвода.

– Понял, – старший лейтенант встал.

– Только не торопись, Федя. Сегодня у тебя другая задача. В крепости Балла-Хисар будет проходить смотр оружия, захваченного в последних операциях. Прибудет группа представителей афганской армии, старшим там будет майор Федорцов.

– Особист?

– С ним выедешь. Будешь сопровождать колонну с оружием туда и обратно. Выезд через час, так что готовь всех своих солдат. Федорцов все тебе объяснит. В семь сорок твоя колонна должна стоять у второго автопарка. Только, сам понимаешь, о вчерашней операции с ним ни гугу. Да и вообще…

– Есть. Разрешите идти?

– Федя! – встал Ступак.

Кулибин, вздохнув, обернулся к нему и, подняв глаза от пола, посмотрел на комбата, немного полноватого, высокого мужчину, которого про себя называли шкафом. Еще бы, около двух метров ростом, в плечах косая сажень, кулак с дыню. И лицо у комбата почему-то всегда было красным. И запах спиртного от него никогда не исходил. Это, наверное, так заложено у него в организме.

– Федя, – Ступак положил свою ладонь-лопату на плечо Кулибина. – Ты это, – и расправил черные усики, – если что там, так сразу бегом в 357-й полк. Он находится рядом, знаешь.

Кулибин с удивлением посмотрел на комбата.

– Ну, это так, к слову, – кашлянул Ступак и подтолкнул Федора в бок, – ну, понял да?

– Понял, Виталий Александрович. Все будет хорошо…

Дивизия жила повседневной жизнью. В автопарке солдаты обслуживали и ремонтировали технику, кто-то прибирался на территории части, на стадионе чей-то взвод разучивал приемы рукопашного боя.

Федор посмотрел на часы, уже восемь-двадцать, а майор так и не появился. Может, Ступак ошибся, кагэбэшник должен прийти в восемь сорок, а не в семь сорок?

Но вот наконец-то на дороге появился его «ГАЗ-66» с кунгом. Машина ехала медленно, чтобы не поднимать пыль. У БМП Кулибина остановилась. Из кабины вылез худощавый мужчина, одетый в песчаного цвета комбинезон, и, спрыгнув на землю, посмотрел на Федора.

Кулибин спрыгнул с брони БМП и, сделав несколько шагов к Федорцову, доложил:

– Товарищ гвардии майор, второй взвод второй парашютно-десантной роты…

– Ладно, ладно, – поднял тот руку. – Старший лейтенант, поедете со мной в машине. Оставьте за себя старшим вашего заместителя, сержанта… Прошу, – и, поднявшись по лесенке, открыл дверцу в кунг, приглашая Федора.

В салоне было несколько длинных ящиков из-под снарядов, с другой стороны у окна железный столик, с обеих сторон которого стояли такие же железные скамьи. Федор, усаживаясь слева у стола, хотел для удобства поправить сиденье, но оно было намертво прикручено к полу машины.

– Все, поехали, – стукнул по стене кунга майор, и машина тут же тронулась. – Ну что, Федор Валентинович, давайте поближе познакомимся, я майор Федорцов Семен Семенович.

– Гвардии старший лейтенант Федор Валентинович… Ой, извините, – встал Кулибин, – вы и так уже меня знаете.

– И завидую, – улыбнулся майор. – На днях домой собираетесь. С вами месяц назад встречался капитан Веселов.

– Да, да, – закивал Кулибин.

– Ну что, решились переходить к нам или так и останетесь Ванькой взводным?

Кулибин смутился.

– У меня все так же было когда-то, – майор снял панаму и провел рукой по выбритой голове. – Жарко. Утро, а уже такая жара, соскучился по Уралу. Я там родился, – смягчив голос, Федорцов посмотрел на Кулибина и улыбнулся. – В Серове родился и вырос, город металлургов, кругом тайга. Там не так жарко. Ну, так что, Федор Валентинович?

– Даже не знаю…

– Ну, ладно, – майор полез под стол, раскрыл «дипломат», вытащил из него книгу и подал ее Федору. – Читали «Войну и мир»?

Кулибин, посмотрев на обложку, попытался раскрыть книгу и тут же, улыбнувшись, вернул ее майору:

– Это же фляга?

– Догадливый.

Майор поставил на стол две железные кружки, налил в них из фляги коньяка:

– Армянский, три звездочки. Давай, Валентинович, за твое возвращение, чтобы ничего тебе не угрожало в последние дни твоего пребывания «за речкой».

– Това… – Федор сделал попытку отказаться от спиртного, но майор, резко взглянув на офицера, замотал головой. – Так я на службе…

– Что, от пятидесяти граммов тебя развезет?

– Да нет, – кашлянул Федор и тут же опрокинул содержимое кружки.