Да и вообще, ты по этим морозам походи в патруль, тебе не до этого будет! Минус сорок, морда мёрзнет, жопа преет, а ты ходишь и ходишь! — судя по звуку, он закурил ещё одну сигарету. — Ходишь и ходишь по этому морозу, ляжки стираешь. Я вот вчера дошёл к мужикам на карьер, вернулся, а жопа уже болит.
— Вот когда я возвращаюсь с карьера, — медленно сказал Слава. — Так у меня ноги болят. А у тебя почему-то жопа болит, с чего бы это?
Раздался громкий смех, а следом звук открываемых ворот. Судя по узнаваемому звуку двигателя, это едет мой БМВ, на котором прибыл Женя.
— О, Евгений Владимирович уже тут, — Витёк подошёл поприветствовать его первым. — Как съездил?
— Так а что, ездил и ездил весь день, — донёсся голос Жени, вылезающего из машины. — Про пушку узнавал, во второй раз уже возвращают.
— Про какую?
— Да тот самый ИЖ бракованный, который два раза стреляет. Я им его возвращаю, а они мне его назад, типа починили. А на деле нихрена не делают. Опять в Читу из-за него гнать, пока эти дни не холодно… Волк где?
— В корпусе…
— Здесь я, — отозвался я через форточку. — Журналы смотрел.
— А тут любимчик руководства прибыл, Волк, — пошутил Слава. — А то шар***ся где-то.
Раздался смех ещё громче, но лица Витька я к сожалению не видел. Пока вышел, он уже свалил от стыда подальше. Думаю, он очень сильно покраснел.
Как Женя будет искать Витька, мне смотреть некогда, разберутся сами, мирно и спокойно, на комбинате Женя никогда не психовал, да и у него серьёзная должность. Сам я взял Лёню, и мы отправились в административный корпус на планёрку, как представители СБ. Пришлось захватить с собой белые каски, как требовалось по безопасности.
Директор Антонов в повседневной жизни и на работе — два разных человека. Если в обычной беседе он постоянно травил всякие байки, привирал, хитрил и шутил, то на работе никому не давал спуску. В металлургии он разбирался, а весь техпроцесс работы горно-обогатительного комбината уже выучил наизусть. Надо будет тоже с этим разбираться, чтобы хитрые мастера не пытались нас обмануть.
Инженеры, руководители цехов и прочий производственный персонал сидели за столом, потупили взгляды в стол, пока он разбирался с каждым, обсуждая технологические нюансы, которые я пока понимал с трудом. А ещё он очень много орал.
— Как мы будем запускаться первого июня⁈ — громогласно спросил Антонов. — Если вы забыли, это в этом году, а не в следующем! У нас единственное, что работает — это охрана!
СБ подчинялась не Антонову, а руководству холдинга в Питере, а у меня и Антонова был одинаковый процент акций, так что он моим начальником не был. Я даже не должен был ходить на планёрки, присутствовал, только когда есть возможность, чтобы понемногу разбираться в работе комбината. При этом было чувство лёгкой ностальгии по первой жизни, когда проводил такие же совещания в депо.
Да и хотелось лучше понимать, чем дышит Антонов. Мало ли, вдруг придут к нему, мне надо твёрдо знать, что он обсудит всё со мной, а не поставит перед фактом, что отдал всё братве.
Лёня сидел рядом со мной. Перед бывшим опером стояла пластиковая бутылка с надписью на этикетке «Кука». Это забайкальская минералка, у Лёни была язва, так что минералки он пил много. Он в работу комбината будет погружаться сильнее прочих, потому что работа службы безопасности включала в себя не только охрану территории.
Среди сидящих здесь производственников местных было мало, почти все приехали вахтой с других городов. Кто-то потом построит здесь дома или купит квартиры, привезёт семьи. Планы по застройке большие, найм персонала тоже будет серьёзный. Со временем, чем больше цехов будет открываться, тем больше людей будет приниматься на комбинат. И с этим мы тоже будем работать. Впрочем, мне не нужно заниматься этим лично, наймём людей и для этого, в саму службу безопасности.
Пока шла планёрка, я изучал смету для строительства новой комнаты хранения оружия на комбинате и нашего гаража, когда Антонов, наконец, закончил.
— Свободны, — грубо сказал он сквозь зубы, потом добавил намного спокойнее и расслабленнее: — Волк, ты занят?
— Сейчас закончу, — я сверил сумму и поставил подпись. — Гараж где, Юра? Мы не можем вечно ремонтировать тачки на СТО, его пивзавод держит, а не мы.
— Так отбери, у тебя людей больше, — Антонов засмеялся. — Шучу. Ладно, давай завтра обсудим, у меня сейчас другой вопрос. Ко мне тут сегодня приходил человек с поселковой администрации, про дорогу базарили. Хотят заработать на этом, но строить не хотят. Отправь своих к нему, живо станет сговорчивым, ха…
— Мы так не работаем, — я поставил ещё одну подпись и убрал лист в папку. — А гараж нужен в ближайшее время.
— Я же шучу, говорю же. Задушим ещё их. Кстати, Волк…
— Погоди-ка, — я достал вибрировавший телефон. — Ремезов звонит…
Антонов поднялся и подошёл к окну. Он находился в угловом кабинете, поэтому окна были с северной и восточной стороны. С севера видны производственные здания, а вот с востока видно часть посёлка и стоящую за ним сопку.
Я ответил на вызов, но едва слышал через шум помех:
— Макс, тут… история просто бомба… — полковник усмехнулся и снова пропал на несколько секунд. — … надо обсудить, как раз наша тема…
— Я тебе плохо слышу, Серёга, — сказал я.
— Да я в машине… только узнал… ты главное это… мутят они.
— Не слышу половину.
— Ладно… в кабинете буду… наберу. В дороге я… срочно это, не теряйся.
Отключился. Судя по голосу, он был чем-то доволен, но я так и не понял, чем именно.
— Я вот чё думаю, — сказал Антонов, когда я убрал телефон. — Ты же с тем фсбшником хорошо живёшь.
— Смотря, что ты под этим подразумеваешь, Юра. Вообще, я ценю людей, которые добро помнят и добром отвечают, с такими и сближаюсь. Что ты хотел?
— Я тут узнавал одну темку. Оказывается, в том холме, видишь? — он показал в окно на сопку. — Тогда при Союзе были шахты, в которых добывали драгоценные камни. И они всё ещё здесь.
— И туда всё ещё лезут, — я кивнул. — Можно у
