Мое тело, натянутое как струна от волнения, покрылось испариной. Она говорила о том самом сыне, за которого меня просил Альберт Михайлович.
— Подожди, пожалуйста, — я прервала сестру. Мои колени подкосились, отчего ноги меня совсем не держали. Присев на краю кровати, я глубоко выдохнула. — Агата, ты не все знаешь…
Рассказав сестре о ненавистном «женихе», я немного успокоилась. Удивление и шок Агаты были заметны даже через телефон и несколько тысяч километров, что нас разделяли.
— Насть, это — плохо, — выдохнула она. — Это очень плохо.
— Они убьют нас, — всхлипнула я, почувствовав себя совершенно беспомощной.
Забившись в угол в своей комнате, я просидела тихо до самого вечера. Может, стоило поделиться этим с Дашей? Возможно тогда, мое сердце бы перестало стучать так сильно, заставляя меня задыхаться. Я разглядывала дисплей своего телефона и не понимала, чего ждала и на что надеялась. Друзья ведь ни о чем не знали. Каждый из них занимался своими делами и темой номер один была подготовка ко дню рождения Димы. Я со своими проблемами не должна омрачать их счастливые моменты.
Наверное, в глубине души я очень хотела поговорить еще и с Алисой. Старшая сестра бы точно что-нибудь придумала, ведь из нас троих она была самой расчетливой и смелой.
— Настенька, ты сильно занята? — в мою спальню без стука вошла обеспокоенная Варвара Степановна. Я автоматически посмотрела на часы, расположенные на комоде: уже глубокий вечер.
— Нет, а что-то случилось? — боязливо спросила я в предвкушении. На самом деле у нашей кухарки всегда бывало такое лицо, и она много чего драматизировала на пустом месте.
— Отец тебя ждет в кабинете, — кивнула она, приглашая меня за собой.
Почему я не слышала, когда он вернулся домой? Сердце снова стало стучать, будто сигнализируя о чем-то нехорошем. Мои ноги покачивались от страха, и я медленно пересекла путь до места назначения. Постучавшись, я дрожащей рукой дернула за ручку и отворила дверь. Внутри сразу же столкнулась с парочкой глаз ненавистного мне человека: Альберт Соколовский прожигал взглядом во мне дыру, сужая свои глаза в прищуре.
— Добрый вечер, — сказала я, а затем сразу же посмотрела на отца, глядящего в одну точку перед собой. — Папа, ты звал меня?
— Это я тебя звал, — мягко прервал мою речь гость отца. И почему я раньше не обращала внимания на то, насколько у него неприятный голос? Он говорил надменно, цинично, будто ни во что нас не ставил.
— Чего вы хотели? — более уверенно спросила я, не выдавая своего смятения.
— Поздороваться хотел, — округлив глаза от удивления, ухмыльнулся он. Похоже, господин Соколовский не предполагал, что у меня тоже может быть характер. — Принеси-ка нам чаю, — улыбнулся он.
Опустив поднос на широкую столешницу, я вежливо кивнула обоим мужчинам и уже собиралась выйти прочь, но Альберт Михайлович снова остановил меня.
— Николай, ты уже говорил с дочкой? — взяв чашку в руки в своей привычной надменной манере, спросил он. Соколовский неотрывно смотрел на меня.
— Она не согласна, — тоном, не терпящим возражений, отрезал мой отец, — И я своего согласия не даю.
Мужчина повел бровью в недоумении. Я хорошо понимала, что таким персонам, как Соколовские, наверное, никогда не приходится слышать слова «нет».
— Можно узнать, почему? — фыркнул он, потирая щетинистый подбородок. — Анастасия, — обратился он ко мне. — У тебя уже есть кавалер?
Мои щеки вспыхнули от нетактичного вопроса взрослого мужчины. Такие вопросы в нашей семье не принято было обсуждать, тем более при отце.
— Нет… — сбивчивым тоном ответила я.
— Значит, ты посчитала моего сына недостойным?
— Не говори так с моей дочерью, — грубо обратился мой папа, перебивая Соколовского.
— Что я тут церемонюсь с вами, — цинично выдохнул Альберт Михайлович, кладя чашку на стол. — Николай Алексеевич, мне эта тема больше не интересна, — брезгливо заявил он. — Завтра же жди моих адвокатов, — он повел пальцем в воздухе. — Встретимся в суде, — добавил он. — И зятя своего предупреди.
— Подожди, Михалыч, — отец встал с кресла. — Ну неужели нельзя найти какой-нибудь другой выход, — отчаянно протянул он, останавливая гостя, надевающего свой пиджак.
Если папа говорил подобным тоном — значит дела обстояли куда серьезнее, чем я могла себе представить. В голове закрутились слова Агаты о многочисленных убийствах от рук Альберта Соколовского. Но в правительстве у него было много связей, и он всегда выходил сухим из воды. И сейчас он мог без проблем надавить на нужных ему людей, чтобы моего отца посадили на много лет даже без суда и следствия. Возможно, еще и Роберта. Почему они с папой решили обратиться за помощью именно к такому опасному человеку? Хотелось кричать от обиды и вопиющей безысходности.
— Засиделся я тут у вас, — презренно протянул наш гость.
— Подождите, Альберт Михайлович, — протянула я нечеловеческим голосом. Мужчины уставились на меня, словно и вовсе позабыли о моем присутствии в этом комнате. — Дайте нам еще один день на раздумье.
Папа злостно взглянул на меня, качая головой.
