Красиво… Положив ладонь на стекло, несколько минут любуюсь хоть и не четким, но все-таки видом.
Интересно, как выглядит Максим? По фото я примерно помню его внешность, но мне интересно каков он сейчас. Изменился также сильно, как и его тело?
А глаза? Остались такими же наглыми, какими он смотрел со снимка? Если судить по поведению и манере разговора, то да. Если не стали еще наглее.
Усмехнувшись, отворачиваюсь и медленно возвращаюсь обратно. Но дойти не успеваю. В момент, когда я как раз оказываюсь в паре шагов от двери, она открывается и в темноту врывается яркий поток света вместе с Максимом.
— Ау-у, — зажмурившись, выставляю вперед руку.
— Воу. Сорри. Выключить?
— Да.
— Ща, — пара шагов, щелчок и шаги обратно, — готово, можешь открывать.
Осторожно приоткрыв глаза, всматриваюсь в пространство.
— Прости. Я тебе плед принес. По ночам бывает прохладно.
Максим кладет на край кровати плед и останавливается напротив меня.
Ого. А он даже выше, чем мне показалось.
С сожалением понимаю, что черт лица не рассмотреть. Слишком темно.
— Тебе можно снимать повязку? — внимательно всматривается в меня.
— Только в темноте и ненадолго. Мне нужно закапать капли.
— М-м-м.
— Хотела осмотреться.
— Можем по квартире пройтись, если хочешь. Там свет только от мониторов. Или тебе нужна совсем темнота?
Пожимаю плечами.
— Я не знаю. Но можем попробовать.
— Давай руку. Обойдемся без твоей палочки, — без спроса обхватив мои пальцы, Максим выводит меня из спальни.
— Это трость, а не палочка, — фыркаю, чувствуя, как внутри что-то очень остро реагирует на его очередное самовольное прикосновение.
Оказавшись в зале, первое, что я вижу — это несколько мониторов, занимающих собой буквально треть пространства. Ноутбук, компьютерный блок, большая светящаяся аудио система. На мониторах какие-то бегущие строчки, которые рассмотреть конечно, я не в состоянии.
— Ого-о-о. Это все твое? — моя челюсть в шоке падает.
Никогда не видела столько компьютеров у одного человека.
— Мое.
— Зачем тебе столько?
— Я же говорил — подрабатываю.
Мы подходим чуть ближе, и света становится больше. Он мягкий и не режет глаза.
Перевожу взгляд на Максима. Одновременно со мной он делает тоже самое, опуская взгляд на меня.
Мы зависаем.
На голове у него беспорядок, на висках волосы выбриты, а к макушке становятся длиннее. Выглядит стильно и очень симпатично.
Не замечаю, как всматриваюсь внимательнее.
У него идеальная линия челюсти, на подбородке ямочка. Широкая бровь насмешливо ползет вверх, а наглющие глаза с не меньшим интересом изучают мое лицо.
— А ты красивая, стесняшка.
От чувственной улыбки в желудке сжимается.
К щекам стремительно приливает краска от собственной любознательности. Это же я также, как и он, рассматриваю его!
Быстро отворачиваюсь.
Положив ладонь на спинку дивана, спешу вперед.
— Ты вывел меня сюда, чтобы оценить мою внешность или помочь сориентироваться в пространстве?
— Совместить приятное с полезным, — хмыкает позади меня.
Наглец.
Сделав шаг вперед, наступаю снова на что-то шуршащее.
— Ты сказал, что убрал, — притормаживаю, опуская голову вниз.
Пустая пачка от сухариков что ли?
— Убрал. Частично. До сюда еще не дошел.
— Максим..
— Я помню-помню. Перенесем уборку на ночь. Раз уж ты в состоянии видеть, вместе нам убирать будет гораздо быстрее, — этот засранец подходит сзади и кладет мне руки на талию.
Мизинцами цепляет бедренные косточки.
Мое сердце дергается и заходится от ощущений.
— Я здесь не мусорила. И вообще, мне противопоказаны нагрузки, — снимаю его руки, потому что ощущается это… чересчур.
Он поднимает пачку и комкает ее в кулаке.
— Здесь грамм десять от силы. Никаких нагрузок.
Сложив руки на груди, возмущенно оборачиваюсь, а ему весело.
— Шучу я. Ты вообще запоминаешь пространство, или только на меня смотришь?
Закатив глаза, отворачиваюсь. Ну что за человек?
Вот только я кажется, действительно смотрю больше на него, чем запоминаю что где располагается.
Так, ближе к делу.
Диван, длинная низкая полка с телевизором у стены, а в другом конце зала островок кухни. Тут рассмотреть, что где стоит не получается, так как света от фонарей не достаточно, а мониторы не настолько яркие, чтобы осветить все пространство.
Но даже так, уже намного лучше. Мой мозг примерно запечатлел что и где, завтра мне будет однозначно легче.
— Спасибо за экскурсию. Пора закругляться.
Разворачиваюсь и неспешно иду обратно. Боюсь наступить еще на что-то.
— А днем тебе совсем нельзя без повязки? — Максим следует за мной.
— Нет. Еще три недели нужно поберечься. Нельзя, чтобы глаза что-то раздражало, или не дай Бог попало в них что-то. Операция слишком дорогостоящая.
Присвистнув, обгоняет меня и смотря мне в лицо, идет задом.
— А если что-то пойдет не так?
— Придется экстренно лечить. Таблетки, уколы. Если пойдет сильное отторжение, нужно будет делать повторную операцию. Я стараюсь об этом не думать и настраиваться на лучшее. Все-таки восемьдесят процентов подобных операций проходит успешно.
Ударившись спиной о косяк, останавливается около моей спальни.
Ведёт меня взглядом.
— То есть шкурку у лягушонки сжигать запрещается?
— Что? — не понимаю сначала, а потом прослеживаю его взгляд, направленный на повязку, лежащую на тумбочке.
Обалдел?
— Если ты пытался сделать комплимент, Максим, то у тебя не получилось.
— Первый нормальный ты проигнорировала.
Прохожу мимо, случайно цепляя плечом его грудь и тут же отшатываюсь.
Кожа взрывается мурашками, а грудь — обидой.
Оборачиваюсь и берусь за дверь.
— Ладно, это была неудачная шутка, — вскидывает примирительно ладони. — Иногда я грешу неуместными репликами.
— Я заметила. Спокойной ночи.
Под оглашающий пульс не слишком вежливо закрываю ее перед его носом.
Лягушонка? То есть я настолько страшная с этой повязкой?
Она тонкая по краям, современная. Больше похожа на небольшие пиратские накладки на глаза, которых не видно за солнцезащитными очками.
— Я пока еще не сплю, — вздрагиваю от его голоса за дверью. — если что надо будет — зови.
Нет уж, спасибо. Как-нибудь сама.
Уж лучше бы совсем не выходила из комнаты, честное слово.
Приложив руку к вибрирующей от слишком частого сердцебиения груди, подхожу к кровати и закапываю глаза.
Надеваю повязку, забираюсь в постель. Из ощущений остается только слух, который улавливает тихие движения в зале и характерный мужской запах, которым пропитан весь воздух.
Обреченно вздыхаю.
Ну вот. Я снова — крот.
Не-ет, ты лягушонка…. Издевательским голосом всплывает в памяти.
Р-р-р-р-р. Иди к черту!
7. Лиза
Морщусь от настойчивой вибрации телефона, ворвавшейся в мой сладкий, умиротворенный сон.
Нехотя выныриваю из него и нащупываю на тумбочке мобильный.
— Да? — прокашливаюсь, потому что выходит хрипло.
— Спишь еще, детка?
Серёжа… Он в отличии от меня звучит бодрым и полным энергии.
— Уже нет. Привет.
— Прости, забыл, что ты любишь поспать до обеда.
— Каникулы для этого и существуют.
— Факт, — слышу, как усмехается, — Я прилетел час назад, нужно уладить кое-какие дела днем, а к вечеру я тебя заберу, сойдет?
— Не спеши. Встретиться можно и завтра.
— Ну какой завтра, Лиз? Я тебя месяц не видел. Соскучился, — повисает пауза, которую мне заполнить нечем. — Не порадуешь тем же? — звучит немного с претензией.
Закусив губу, вздыхаю.
— Конечно, я буду рада тебя видеть, Сереж.
— Ну, пусть так. — хмыкает, — Давай часов в пять я у тебя. Форма одежды свободная.
— Ладно.
