— Вот, полюбуйся. — Он швырнул на стол журнал. — На прошлой неделе наш рейтинг упал на два процента по сравнению с Би-би-си. В минувший вторник, когда мы давали прямое включение с Себастьяном, у нас была максимальная аудитория — три миллиона двести. Но в четверг на передаче о моде мы опять подсели. Да и в целом не блестяще, Джози. Что-то ты стала сдавать.
— Спасибо, Майк. Умеешь ты порадовать девушку.
— Да будет тебе. Мы все знаем, на что ты способна, когда в ударе. Экран аж искрится. Так в чем же дело?
— Себастьян на Эвересте, я беспокоюсь за него.
— Не волнуйся. Он воплощает в жизнь свою мечту. И наш рейтинг взлетает каждый раз, когда мы передаем отчет о его восхождении. Сегодня вечером банкет. Я пригласил основных рекламодателей и влиятельных лиц из Комиссии по независимому телевидению. Когда он достигнет вершины, газетчики будут вне себя от восторга…
— Отлично придумано. Себастьян будет счастлив.
— Собираемся здесь в девять тридцать, — сказал Майк. — И, сделай одолжение, надень короткую юбку, ладно? Напомни нашей мужской аудитории, какие у тебя потрясающие ноги. Хуже от этого не будет.
Джози повернулась и шутливо отсалютовала ему:
— Слушаюсь, сэр. — Майк не слышал, как, покидая его кабинет, она тихо добавила себе под нос: — Скотина.
* * *
Джози решила, что бессмысленно бороться с навязчивой идеей Себастьяна. Его одержимость была сродни любовной страсти. Он думал об Эвересте, занимаясь в тренажерном зале, зачитывался книгами о прежних восхождениях.
— А тебе не приходило в голову, что у тебя наваждение? — спросила она однажды.
— Нет, это не наваждение, — отвечал Себастьян. — Вернее было бы назвать это… решимостью.
Себастьян искал для себя проводника, выбирая кандидата по рекомендациям альпинистов, уже побывавших на Эвересте. Особенно часто упоминались два человека: Рик Филдинг из агентства «Гималаи» и Хэл Map из «Горных вершин». Эти двое, судя по всему, были близкими друзьями.
Себастьян склонялся к кандидатуре Мара главным образом потому, что тот был опытным парапланеристом. Однако Map категорически отклонил его предложение, объяснив, что он больше не сопровождает альпинистов на вершину Эвереста. Филдинг, напротив, согласился без промедления — он понимал, что такой знаменитый клиент обеспечит хорошую рекламу его бизнесу. На вид сущий дикарь, с гривой отросших до плеч золотистых волос и живыми голубыми глазами, Филдинг прилетел в Лондон проконсультировать Себастьяна.
— Вы серьезно настроены спуститься с вершины на параплане? — спросил он.
— Абсолютно серьезно. Мне надо привлечь к восхождению как можно более широкое внимание, и спуск на параплане — вернейшее средство.
— Одно мне непонятно, — озадаченно произнес Рик. — Как, черт побери, вы намерены развить необходимую скорость? На высоте девять километров вам просто не хватит дыхания, чтобы разбежаться.
Себастьян вставил в видеоплейер кассету:
— Вот, смотрите. Это съемка прыжка того японца.
Филдинг внимательно следил за тем, как японский альпинист разложил на льду параплан, проверил стропы и на спине подобрался к самому краю обрыва.
— Я правильно понял, что он собирается сделать?
— Смотрите.
Японец рухнул вниз и полетел, быстро набирая скорость первые десять, двадцать, пятьдесят метров. Ткань параплана волочилась за ним, постепенно наполняясь воздухом. Где-то на высоте трех с половиной километров над землей нейлоновый полумесяц раздулся и начал подниматься вверх. Через несколько секунд японец уже выровнялся и плавно парил над бездонной пропастью.
— Вот эту технику я и намерен использовать, — сказал Себастьян. — Я уже тренировался в Альпах. На самом деле это не смертельно, только смотреть страшно. Главное — развить достаточную скорость, и купол раскроется. Должен раскрыться.
— Что ж, вам лететь.
Филдинг разработал подробный план тренировок. Себастьян заплатил 40 000 долларов за участие в трехнедельных тренировочных восхождениях в Аргентине, на Аляске и в Непале, которые оказались изнурительными и трудными. Вместе с другими энтузиастами, мечтающими покорить Эверест, он учился дышать на высоте восемь тысяч метров, переносить сорокаградусные морозы и ставить палатки при штормовом ветре. Наконец завершилась последняя подготовительная экспедиция. Себастьян был готов к испытаниям. Он выписал чек на 50 000 долларов и отослал его агентству «Гималаи» в Ванкувер.
— Вот и все, — сказал он Джози, возбужденно улыбаясь. — Через четыре месяца я буду стоять на крыше мира.
Джози отвечала ему улыбкой, но где-то глубоко внутри нее копошился страх.
— Я люблю тебя, — сказал он ей в аэропорту Гатуик, — и обязательно вернусь целым и невредимым.
* * *
На шестом этаже телекомпании «Дейбрейк» более ста гостей собрались на банкет в честь победы Себастьяна над Эверестом. В десять Майк вытолкнул Джози на сцену.
— Дамы и господа, добро пожаловать в студию телекомпании «Дейбрейк». Сегодня у нас знаменательный вечер. Как вы знаете, Себастьян сейчас преодолевает последний этап труднейшего восхождения, и мы надеемся вскоре получить подтверждение того, что он достиг вершины. Когда он поднимется туда, с Эверестом будет установлена радиосвязь, и мы сможем поговорить с ним.
Один из журналистов поднял руку:
— Джози, как вы относитесь к участию Себастьяна в этом восхождении?
— Я рада за него и очень волнуюсь. Себастьян с детства мечтал об Эвересте и теперь наконец-то получил возможность подняться на эту вершину. Исполняется его сокровенная мечта.
— Согласно статистике, один из шести покорителей Эвереста погибает.
— Себастьян ни за что не отступит, — решительно заявила Джози. — Как бы тяжело ему ни было, назад он не повернет. Еще не было случая, чтобы он отступил.
* * *
А Себастьян в это время, согнувшись над ледорубом, давился рвотой под самым гребнем высочайшей горы. Голова раскалывалась, воздуха не хватало, и он большими судорожными глотками втягивал в легкие кислород.
Позади и впереди него, каждый по-своему, мучились вытянувшиеся вдоль связки альпинисты. Словно в тумане, он увидел перед собой смутные очертания человеческой фигуры. Это был Рик, руководитель экспедиции.
— Вонзайся глубже. — Кислородная маска заглушала слова Филдинга. — Глубже. Чтобы твердо стоять на ногах.
Себастьян кивнул, почувствовав прилив новых сил.
— В путь, — сказал Рик, высматривая ориентир, до которого мог бы добраться Себастьян. В тридцати метрах выше по склону лежал использованный черный баллон. — Вон до того кислородного баллона. Потом привал.
