Я вас не брошу, не оставлю, - нашёптывает Денис, - всё останется, как раньше. Не думай про Алёну.
Имя. У это стервы есть имя! Она теперь не просто безликая блондинка. Она, мать её, Алёна. Алёнушка, как из сказки. Алёнка, как на шоколадке, которую я теперь стану обходить стороной и шарахаться, потому что сладость каждый раз будет напоминать про любовницу и ковёр.
- Чёрт, как я тебя хочу, - хрипит Жданов в пьяном угаре. Алкоголь всегда на него действует так. Если кого-то валит с ног, этот хочет слиться в экстазе. Противно. Мерзко. Отвратно. Особенно теперь, когда от него разит спиртным, и я знаю, что он имел на стороне кого-то.
Его рука дёргает мои стринги, и боль отрезвляет, даёт силы. Снова рвусь, и на этот раз удаётся высвободиться.
- Ракитина, вернись, - слышу вслед голос Рыжего, но бегу, не оборачиваясь, прикрывая белье руками, потому что свитер остался в его руках. Пусть. Он никогда мне не нравился. Ни свитер, ни Рыжий.
Глаза Дениса горят, и это страшит. Раньше он никогда не брал меня силой.
- Не подходи, или я закричу, - предупреждаю, и он на секунду теряется. Хватаю дверную ручку, чтобы выбежать. Находиться с ним в одной комнате не намерена.
- Ты же не хочешь разбудить дочь, - ухмыляется, бросаясь ко мне.
Я не сдержала слова, не издала ни одного звука. Да и какой в этом был толк? Просто молотила его по спине, пока он тащил на кровать, царапала кожу. Несколько секунд, и тело падает на матрас, тот самый, где мы предавались любви. Поначалу он был нежен, но с каждым годом я видела изменения.
Ему нравилось доминировать, и я позволяла, считая это игрой. Порою синяки на теле, которые он оставлял во время страсти, напоминали мне о горячем сексе, но никогда прежде я не была против того, что он делал. До этого момента.
- Не смей меня трогать! – пытаюсь говорить уверенно, но чувствую, как дрожу. Если захочет – возьмёт, что нужно. Куда мне против его физической формы?
Это не будет игрой.
Сейчас я его ненавижу.
- Ты моя, поняла? И будешь делать, что скажу.
Глава 6
Потолок белел в зарождающемся восходе, а я так и смогла уснуть. Лежала, смотря вверх, и слушала тихое сопение Зойки. Это успокаивало, если в такой ситуации вообще можно взять себя в руки.
Слёз не было, только горечь, разливающаяся по телу, и мысли набатом: ненавижу. Не-на-ви-жу.
Жданов так и не смог остановиться, хотя, не смог, это к тому, кто был намерен закончить. Денисом же овладела ярость и желание доказать, кто хозяин жизни. В памяти вспыхнули моменты, когда он появлялся дома с необузданным желанием взять меня. Только теперь понимаю, что виной тому другая женщина. Ему просто нравилось нас чередовать.
Придавив меня к кровати, грубо раздвинул колени, и я поняла, что мои жалкие попытки только больше распаляют. Что ему нравится, как бьётся под ним женское тело, пытаясь защититься, как он упивается властью и возможностью взять то, что сопротивляется.
А я знала, что лучше расслабиться, что зажатое тело, не готовое принять мужчину, будет долго болеть. Это не из рассказов или статей в интернете, это из личного опыта, о котором не рассказывают никому. Даже мужу.
Я была уверена, что больше в моей жизни такое не повторится, и теперь поняла одно: нельзя ни в чём быть уверенной. Даже в том, что любящий муж однажды не заведёт любовницу, а потом не изнасилует тебя в соседней комнате в День рождения, пока дочка мерно спит.
Рыжий поднимается, а я лежу, сжавшись в комок в позе эмбриона на грязном полу. Между мной и старыми досками тонкая простынь, которую Рыжий принёс с собой. Так проявилась забота.
Боюсь плакать, боюсь повернуться, боюсь издать хоть один звук, будто он снова обо мне вспомнит, и этот ужас начнётся заново. Девчонки говорили, что первый раз лучше с тем, кого любишь. Только я не думала, что он будет так быстро. Хотела подойти к Толику, говорят, он был со многими, потому знает своё дело. Просто без чувств, но с тем, кто хоть как-то привлекает, потому что первого мужчину будешь помнить всегда.
Рыжий занял это место, как бы я не противилась. Он взял моё тело и оставил клеймо на душе.
Больше не могла выносить запах железа, пота и омерзения к самой себе, и меня стошнило на «ложе любви».
Поднимаюсь с кровати, подходя к окну и прислоняюсь лбом к прохладному стеклу. Твержу себе, что просто обязана быть сильной, ради той, кто сейчас спит в кровати, ради самой себя, потому что…
- Меня не сломать, - шепчу еле слышно.
Мысли материальны. Если их произнесёшь вслух, они имеют особый эффект. Это уже не просто слова – это мотивация, это стремление, это один из приёмов, которому меня научила Полина, мой психолог. Знала бы она, уверяя, что благодаря моему мужу я прошла все этапы и закрыла дверь в прошлое, что сегодня произошло.
Люди лживы, методики лгут, жизнь – ложь.
Тихие сонные вдохи немного ускоряются, потому спешу обратно к Зойке. Ей тоже снятся кошмары. Только мои реальные, непридуманные. Мой мозг лишь прокручивает в памяти то, что было, рождает вариации, что могло произойти. Её страхи кроются в просмотре видео с телефонов.
Нежно провожу по лицу, успокаивая, и это помогает. Она принимается дышать ровнее, а я клянусь самой себе, что её будущее будет другим. Я сделаю всё, чтобы она никогда не узнала, что такое лишиться детства.
Когда Денис закончил и откинулся, я пыталась встать, но он удержал, поворачиваясь ко мне.
Мы лежали после близости: он желанной, я ненавистной, и смотрели друг другу в глаза. Что бы я сейчас не чувствовала, это следовало удержать в себе. Пока не решу, как следует поступить, нужно усыпить его покорностью.
- Давай начистоту. Тебе просто некуда идти, но я тебя не гоню! – начал говорить.
- Ого! – неискренне удивилась. – Даже так!
- Прекрати, - он скривился, на секунду прикрывая глаза. – Всё останется, как есть. Ты – жена, я – муж, Зойка – любимая дочка.
- А та вторая? Кто она? Подруга семьи? Жена на замену? Любовница с ребёнком?
- Это моё дело. Разве тебе не хочется жить, как раньше? Ну куда ты пойдешь? Куда? – горько усмехнулся он, шумно выдыхая
