До меня дошло, что Джаред перестал двигаться, пока я изучала каждый уголок.
– Здесь красиво. – Я посмотрела ему в глаза. – Практически как в пещере.
Он прислонился спиной к шкафу, наблюдая за мной. Переведя взгляд чуть левее, я заметила нашу совместную фотографию с Осеннего бала в элегантной черной рамке.
Минуточку.
Подойдя к комоду, дернула один из ящиков и обнаружила там одежду Джареда. Во втором ящике лежали его футболки.
Пришлось силой подавить улыбку, прежде чем я повернулась к нему лицом. Джаред смотрел выжидательно, но я видела, как его глаза искрятся радостью.
– Итак, – начала я, – твоя одежда тут. И несколько футболок для меня. У нас есть ключи и код для ворот. Это наша комната, верно? – выдвинула я предположение.
Оттолкнувшись от шкафа, он глубоко вздохнул.
– Родители Мэдока вечно в разъездах, а нам предстоит много времени провести здесь летом, учитывая все предстоящие вечеринки. С твоим комендантским часом я ничего поделать не могу, но, по крайней мере, у нас будет собственное пространство. Очень уединенное и удобное.
– И с кроватью, – добавила я.
– Дело не только в этом. – Джаред моргнул. – Ну, и в этом тоже.
Я встретилась с ним на полпути, обняв руками его талию.
– Мне надоело торопиться и прятаться, Тэйт. Такое ощущение, будто мы занимаемся чем-то грязным.
– Ох, еще как занимаемся, – прошептала я, поиграв бровями, а затем прикусила его нижнюю губу.
Джаред шумно вздохнул, после чего мы начали обмениваться быстрыми, нежными поцелуями.
Он приподнял меня; я обвила ноги вокруг его талии, провела ладонями по его плечам и спине.
– Ай, – прорычал Джаред, поморщившись. Только сейчас я заметила какую-то неровность, издавшую шуршащий звук у него под футболкой. Похоже на полиэтилен.
– Что это?
Он хохотнул, выдохнув через нос, и, кажется, стиснул зубы.
– Твой второй подарок, – сдавленно произнес Джаред.
Я стянула с него футболку. Увидев, что его плечи были покрыты черной пластиковой пленкой, прикрепленной к коже лейкопластырем, я престала дышать.
– Джаред! Черт, что это такое?
– Все в порядке. Просто тату. Помоги мне снять повязку.
Лишь проследовав за ним в ванную, я обратила внимание на масштаб татуировки.
– Именно поэтому мне пришлось выдумать историю, будто я буду недоступен весь день, – объяснил он, пока я помогала ему отклеить повязку и защитную пленку, которую затем бросила в раковину. – Нужно было выиграть время. Аура набивала ее дольше, чем я ожидал, и смогла закончить только сегодня. Пять сеансов потребовалось. Собирался удивить тебя дома, но ты вышла на работу, так что я был вынужден подключить Кейси и твоих друзей из боулинга, чтобы вызволить тебя оттуда раньше.
Боже. У меня во рту пересохло. Я просто стояла на месте, лицом к Джареду. Его спина была видна в зеркале, и я изучала рисунок в отражении. Не узнать его было невозможно.
Это наше дерево. Вплоть до последней веточки.
Ствол протянулся по правой стороне спины; начиная с середины, от него отходили ветви с листьями. Часть кроны огибала плечо, спускаясь на руку. Татуировка была выполнена черными чернилами. У меня внутри все перевернулось.
– Джаред, – прошептала я едва слышно. – Какой же ты красивый.
Джаред
Красивый? Я посмеялся про себя. Не такой образ входил в мои планы. Полагаю, татуировка в виде дерева крутизны не добавляла.
Тэйт всегда видела во мне то, что хотела видеть, и мне это нравилось. Лично я до сих пор не наблюдал в зеркале того мужчину, каким хотел быть, однако с каждым днем меня все больше устраивало, кем я становился.
Тату предназначалось для нее, и для меня. Я хотел скрыть свои шрамы и забрать наше дерево с собой в Нью-Йорк нынешней осенью. Аура, бросив один лишь взгляд на фотографию, сразу же нарисовала эскиз и начала работу. Ради этого мне пришлось много времени провести вдали от Тэйт, и проявить немало хитрости и ловкости, чтобы ни разу не показать ей свою спину, но все получилось. Аура припасла последнюю часть на сегодня. Часть, переходившую на руку и плечо, которую я бы не смог спрятать от Тэйт. Кожу до сих пор саднило при контакте, только я ни при каких условиях не запрещу ей к себе прикасаться.
– Достаточно разговоров. – Схватив Тэйт за бока, я притянул ее ближе. – Мы не принимали душ вместе с твоего дня рождения, а у нас остался лишь час.
– Почему? Ты куда-то торопишься? – прошептала она мне на ухо. – Потому что папа два часа назад написал, что ему пришлось срочно улететь по делам в Колорадо до вторника.
По нервам словно током ударило; мои глаза округлились.
– Черт, да! – Я мгновенно подхватил ее на руки и быстро поцеловал в губы.
Отстранившись назад, Тэйт указала на меня пальцем.
– Хотя заходить в дом тебе запрещено.
– Я не хочу в дом. Я хочу в тебя. Прямо сейчас, или в два часа ночи, или когда мне вздумается, черт возьми.
От идеи, что смогу проснуться утром рядом с ней, или… черт… даже посреди ночи, и все, что мне нужно, будет в пределах досягаемости, я почувствовал себя последним эгоистом, но мне было все равно.
Я ослабил ее галстук, снял его, пока она расстегивала свою белую рубашку. Вмиг Тэйт осталась без лифчика. Притянув ее к себе, я прижался грудью к ее обнаженной груди, наслаждаясь уже знакомым ощущением, будто мой член заполнился расплавленной лавой. У меня было три уровня сексуального возбуждения: 1. Эх, я смогу, если захочу; 2. Ого, вот бы Тэйт была рядом; 3. Сейчас.
А с обнаженной Тэйт поблизости всегда действовал третий пункт.
Расстегнув пуговицы на ее черных брюках, я запустил руки под ткань и сжал ее задницу. В конце концов, между нашими бедрами не осталось ни миллиметра пространства, словно нас склеили. Она обхватила руками мою шею. Я проигнорировал ощущение легкого дискомфорта в спине. Какая разница, черт возьми?
– Ты сделала инъекцию по графику? – спросил между поцелуями.
– Да, – выдохнула Тэйт, когда я положил ладонь ей на грудь и осторожно прикусил шею.
– Джаред. В нашем распоряжении столько времени. Что мы будем делать? – поддразнила она, поглаживая меня через джинсы.
Проклятье.
Я зажмурился, вдыхая и выдыхая через нос горячий воздух. Подтолкнув Тэйт вперед, открыл дверцу душевой кабины и включил кран. Вода полилась из двух леек, расположенных с обеих сторон, тесное пространство заполнилось густым паром. Потом отстранился назад, не сводя с нее глаз. Она дышала часто, ее лицо вспыхнуло румянцем, а губы блестели. Тэйт распустила волосы. Ее соски были видны сквозь пряди, спадавшие на грудь. Господи, она прекрасна.
