и натёр его, пока ехал на телеге с другими такими же сорванцами, собранными по всей стране Розового Цилиня. Когда в их деревню приехали сборщики податей, то даже грозный дядя староста, ползал перед ними на коленях и называл бессмертными, но он и его проигнорировали, просто прошли мимо и направились прямо к толпе малышни, толкающейся поодаль. Новых людей в их глухомани практически не бывает, а такое шоу как унижающийся староста... Ммммм, как сладко! Даже почти оторванное ухо перестаёт болеть.
Насчёт "оторванного" мальчишка, конечно преувеличивал, но то, что за любую провинность староста таскал за уши детвору - это факт. Он почему-то считал, что в ушах находится память, и за них и дёргал. Много позже, Тоскливые Кудри узнает, где находятся акупунктурные точки, стимулирующие эту самую память. Но к тасканию за уши это процесс никакого отношения не имеет, особенно если учесть, что староста хватал как придётся, а не в определённых местах.
Но вернёмся к сборщикам податей. Практики и в самом деле редкие гости в этой роли. Обычно подобным занимаются Императорские чиновники, да и то не заморачиваются, а останавливаются в ближайшем городе и ждут, когда старосты с сопровождением придут поклониться к ним в ноги.
Сектанты собирают дань попутно с главной целью: набором рекрутов. Громкое слово для мальчишек не старше двенадцати, тем не менее, так и есть. Как правило, крестьянским детям не светит ничего кроме армейской службы. Прочие направления жизни бессмертных, за редкими исключениями, доступны только по наследству и проявившим выдающийся талант. Ну и обладающим невиданной удачей, что тоже, своего рода, талант.
Маленький Кудри тёр ухо, не вполне осознавая, что происходит. А тем временем красивый юноша в дорогих одеждах подошёл прямо к нему:
- Что, болит? - спросил он у мальчишки отрывшего рот. Таких красивых людей Кудри не видел никогда. Даже тётя Цесарка, жена старосты - и та уступает по красоте этому юноше. А все мальчики точно знают, что красивые - это девочки, а мальчики - сильные.
- Угу, - только смог выдавить из себя Кудри.
- Дай-ка я тебе помогу, младший брат-соученик, - и коснулся пальцем уха мальчика.
Тот едва не упал в обморок сразу из-за двух вещей: во-первых, его назвали «братом-соучеником», что слышать от того, перед кем унижается самый главный человек в деревне - странно. Но не до обморока.
А вот когда через ухо потекла необычная теплота, смывающая боль - вот это уже страшно! Всё это непонятное очень пугает. Он даже никому не говорил об одном странном случае...
- Расскажи-ка мне, братец, как ты открыл корневую чакру? - такой белозубой улыбки Тоскливые Кудри никогда не видел.
- Чяво? - не понял мальчишка.
- Это особый узел силы внизу, между ног. Когда ты поднимаешь что-то тяжёлое, то там становится тепло, и от него расходятся волны силы по всему телу. Так? И тогда ты можешь поднять то, что даже старшие мужчины не могут.
Вот так, с белозубой улыбкой, этот «братец» раскрыл секрет всей деревне, греющей уши поодаль. А ведь Тоскливые Кудри никому не хотел его открывать! Ему было ооочень стыдно!
- Угу, - мальчуган утёр рукавом нос, сопливый из-за обиды.
- Так как ты открыл её? Съел какое-то необычное растение? Животное?
- Угу. Съел, - лицо пацанёнка стало совсем пунцовым. - Только ничего необычного в них не было.
- В них? - заинтересовался сектант.
- Ягоды. Я украл их в соседском дворе, - он неопределённо махнул в сторону, и очень острый взгляд красавца устремился туда. Мальчику даже показалось, что глаза испустили свет.
- Врёшь, паренёк, - от улыбки сектанта стало страшно. Вроде всё таже, а какая-то другая. - Нет там ничего волшебного!
- Не вру, - заупрямился парень. Очень обидно ему стало!
- Ну, тогда, рассказывай, как дело было!
- А они тоже будут слушать?
Только сейчас сектант обратил внимание, что их окружили все деревенские. Есть такая привычка у практиков - игнорировать смертных.
- А ты прав, братец! Пойдём-ка в сторону, - он подхватил мальчика, и запрыгнул на меч, непонятно откуда взявшийся. Меч взмыл резко, так что мальчишка даже пукнул от переизбытка чувств, когда засосало под ложечкой, а сердце в груди ухнуло. Вот ему все обзавидуются! Вон они, внизу, уже завидуют! Как рты открыли! Плюнуть что ли с высоты?
Не успел:
- Так нас никто не подслушает, - вернулся к чужим секретам сектант.
- Ну... я... это... съел ягоды...
- Да не мямли ты! - впервые улыбка исчезла с лица «братца».
- Ну... живот у меня начало крутить. Да так закрутило, что я в отхожем месте половину дня просидел, представляя как оно там крутится-крутится и вытекает наружу. А потом такая вонища пошла! Ужас... Туда больше никто и не ходит, новое сделали.
- Это самая странная техника медитации из всех, о каких я слышал, - едва сдерживая хохот, заикаясь, ответил практик. - Рассказать кому - не поверят!
- Не надо....
- Что не надо?
- Рассказывать...
- Ох, извини, брат-соученик, - неожиданно стал серьёзным красавец-юноша. - Техники практики - это секрет владельцев. То, что ты поведал мне свой способ прорыва - очень ценно. Я тебя отблагодарю. Где твой дом?
- Вон, - указал мальчишка с высоты, и меч стремительно доставил обоих к порогу лачуги.
- Никого?
- Так вокруг нас вся деревня собралась. И моя родня там же, - на эти слова сектант недовольно поморщился, но винить-то некого. Он же не спросил, например: «Где мать?», - а спросил про дом. Мальчик-то тут при чём?
Юноша отдал матери какие-то слитки их жёлтого металла, каких мальчик никогда не видел, а отец толкнул Кудри в затылок, чтобы тот поклонился и поблагодарил за щедрый подарок.
Тепло полилось из промежности и поклона не вышло.
- Это моя благодарность братцу за его откровенность, - улыбнулся сектант. - А вам - компенсация. Я забираю его с собой в секту. Он уже сделал первый... хмм... шаг, на пути к бессмертию.
Тут уж разум мальчика не выдержал такой эмоциональной встряски, и он потерял сознание.
А очнулся на этой самой телеге среди нескольких сверстников, растолкавших его, когда раздавали еду. Это удивило Кудри: на их месте он бы сам съел такие прекрасные паровые булочки! Не стал
