Поэтому он не позволил себе волноваться. И все же глубоко в душе, в самом потаенном ее уголке, слова старого слуги жгли его и не давали покоя.
«Ненависть – это страх!»
Глава V
Ловкач-философ
– Ерунда, – сказал Шеннон, глядя на помятое крыло своего автомобиля.
– Столкнулись с кем-то? – поинтересовался Стил, его помощник.
– Да… Но все закончилось самым приятным образом. Если честно, это было наилучшее столкновение в моей жизни! – Они вошли в узкий коридор, ведший к квартире Дика Шеннона.
– Ну а мне долго ждать не пришлось, – сказал Стил, пока Дик отпирал дверь. – Я знал, что вы возвращаетесь. А вы как, разыскали своего человека в Богноре?[7]
– Да, он раскололся… После того как я немного нажал на него. Стил, вам что-нибудь известно о родственниках Доры Элтон?
– Нет, я даже не знал, что они у нее есть, – ответил тот. – Может, Ловкач знает. Я велел ему быть здесь в шесть.
– Надеюсь, она хорошо добралась до города.
– Кто? – удивленно спросил помощник комиссара, и его начальник на миг смутился.
– Я подумал… Об одном человеке, – нашелся что ответить он и поспешил переменить тему. – Труп опознали? – спросил он.
Стил покачал головой.
– Это иностранец. Скорее всего, из Южной Африки, – сказал он.
– Он, как водится, больше изъяснялся иносказаниями и метафорами. Вор ведь никогда не назовет лопату лопатой.
Какое-то время он постоял, устремив на стол задумчивый взгляд, а потом добавил:
– Надеюсь, сестра встретила ее.
Стил моргнул.
– Чья сестра, сэр? – спросил он, и на этот раз Дик Шеннон рассмеялся.
– Наверняка встретила! – воскликнул он, заканчивая вслух какие-то свои мысли. – В любом случае, она не позволит ей жить на Керзон-стрит или в какой-нибудь гостинице.
Лицо Стила озарилось внутренним светом.
– А, понятно, вы говорите о Доре Элтон?
– Да, об Элтон… – согласился капитан Шеннон. – Но не о той. Она не из наших «клиентов». Вы дом взяли под наблюдение?
– Дом Элтонов? Да. Нам приходится действовать очень и очень осторожно: Элтон – воробей стреляный.
Дик прикусил губу.
– Если я не ошибаюсь, сегодня до без пятнадцати девять ничего не случится. В это время ожерелье королевы покинет Керзон-стрит, и я лично буду наблюдать за ним до пункта назначения. Ужасно хочется познакомиться с пятым членом банды. Думаю, он – иностранец.
– А что потом? – спросил Стил, когда его патрон замолчал.
– Потом возьму Дору Элтон с поличным. Я об этом уже очень давно мечтаю.
– А почему не Кролика? – полюбопытствовал Стил, и Дик улыбнулся.
– Кролик – отважный человек, и я уважаю его за это, но это не совсем то чувство. Нужно обладать мужеством особого склада, чтобы спокойно разгуливать по Лондону с крадеными драгоценностями в кармане, зная, что половина городской полиции идет по твоему следу. Кролик на такое не способен! Нет, это будет поручено его жене.
Тут он нетерпеливо посмотрел на часы и взял со стола железнодорожное расписание.
– Собираетесь уезжать? – удивился Стил.
– Нет, – быстро ответил комиссар. – Хочу узнать, во сколько прибывает поезд.
Пролистав несколько страниц, он ткнул пальцем в одну из колонок текста и повел его вниз. Потом снова посмотрел на часы, словно уже забыл, что только увидел.
– Она прибыла полчаса назад. Хотел бы я знать…
Стилу тоже хотелось бы кое-что узнать. Раньше он никогда не видел Дика Шеннона в таком настроении, но любые вопросы и объяснения стали невозможными благодаря появлению мистера Ловкача Смита, который смело вошел в комнату, чувствуя себя как нельзя более уверенно. Выглядел он очень собранным, одетым со вкусом мужчиной, чье гладкое лицо, блестящие глаза и зажатая в зубах дорогая сигара указывали на то, что живет он в полном согласии и примирении с окружающим миром. Он приветливо кивнул Стилу и удовлетворился вежливой улыбкой в ответ. Дик заговорил о деле только после того, как его помощник удалился.
– Ловкач, я вызвал вас для того, чтобы посоветоваться. Ограбление состоялось.
– Знаю. Я читал утренние газеты, – кивнул Ловкач. – Хотя я не очень-то доверяю им. Предпочитаю, знаете ли, дневную прессу. Они просто не успевают придумывать что-то свое, и ты получаешь информацию в чистом виде.
– Элтон был в деле.
Брови Ловкача поползли вверх.
– Вы меня удивляете, – вежливо произнес он. – Надо же! Мистер Элтон? Вот уж никогда бы не подумал, что такой человек может оказаться вором.
– Ладно, шутки в сторону. Давайте займемся делом, – сказал Дик, пододвигая гостю графин. – Что вам известно о миссис Элтон?
– Очаровательная леди. Просто восхитительная. Хотя было бы преувеличением назвать ее душу белоснежно-чистой и невинной. Могу признаться, что я, когда думаю о человеческих душах, предпочитаю их видеть слегка окрашенными. Нежно-розовый, лазурный… Любой цвет, только не лимонный.
– Что она представляла собой до замужества?
Ловкач пожал плечами.
– Терпеть не могу слухов и скандалов. – Он поморщился. – Все, что мне известно, она была хорошей женщиной и весьма посредственной актрисой. Думаю, она вышла за Элтона, чтобы спасти его. Настоящие женщины часто так поступают.
– И что же, она преуспела? – с сарказмом спросил Шеннон.
Мистер Смит снова пожал плечами.
– Я на днях слышал, что он стал ярым приверженцем сухого закона. Это ли не спасение? Думаю, да.
Он плеснул в стакан изрядную порцию виски из графина и туда же направил шипучую струю сельтерской из сифона.
Опрокинув в себя стакан, он почмокал губами, оценивая вкус.
– Ликер! По меньшей мере двадцатилетней выдержки. Если бы все, что мы пьем, было такого качества – в мире было бы меньше самоубийств.
Дик все это время не сводил с него глаз, прекрасно понимая, что Ловкач пытается незаметно увести разговор в другую сторону.
– У нее есть сестра?
Мистер Смит допил то, что осталось в стакане, и сказал:
– Если есть, я ей не завидую!
Глава VI
Сестры
Одри прождала на вокзале Виктория четверть часа. Она то отходила недалеко от платформы в поисках Доры, то читала вывешенные газеты, где рассказывалось об ограблении финской королевы и описывались новые подробности, о которых стало известно за прошедший день. Прошло уже двадцать минут, а Дора так и не появилась.
Запас наличности у нее был слишком скуден, чтобы взять такси, поэтому Одри обратилась за помощью к полицейскому, чьи знания автобусных маршрутов оказались поистине энциклопедическими. Прождав несколько минут под моросящим дождем, она наконец увидела автобус, идущий в сторону Парк-лейн, откуда начинается оживленная Керзон-стрит. За время короткого путешествия Лондон явил ей не одну загадку, и все же она разыскала небольшой домик и нажала на кнопку дверного звонка. Еще несколько секунд ожидания – и дверь открыла аккуратная горничная, недоверчивым взглядом окинувшая гостью в запыленной одежде.
– Миссис Мартин Элтон занята. Вы из Севильи?
– Нет, я из Суссекса, – ответила девушка, слегка улыбнувшись. – Передайте, пожалуйста, миссис Элтон, что к ней приехала сестра.
Горничная, поколебавшись, впустила ее в дом, провела в небольшую прохладную гостиную и ушла, закрыв за собой дверь. Одри подумала, что ее явно не ждали, и беспокойство, которое она испытывала по дороге сюда, усилилось. Их с сестрой переписка носила чисто условный характер. Дору никогда не интересовали ни мать, ни то, что в разговорах с друзьями она высокопарно называла «фермой», и когда младшая из сестер в отчаянии обратилась к ней за помощью, та прислала чек на пять фунтов и письмо, в котором недвусмысленно давалось понять, что миссис Элтон не имеет ни возможности, ни желания заниматься благотворительностью.
Дора оставила дом ради сцены в очень раннем возрасте и за несколько недель до смерти матери вступила в брак, который имел все признаки выгодного. Впрочем, в глазах их матери, строгой и несгибаемой женщины, Дора не могла совершить ничего дурного, и даже то, что она абсолютно забыла ее, ни на йоту не уменьшило материнской любви к старшей дочери и, похоже, даже усилило ее. Изо дня в день, из года в год Дора ставилась в пример своей сестре. Дора добилась успеха, а это, по мнению миссис Бедфорд, сглаживало все недостатки. Она добилась успеха даже как актриса, ее имя, написанное аршинными буквами, красовалось на афишах гастролирующих театров, ее фотографии появлялись даже в лондонских газетах. Какими средствами она добилась славы и обрела независимость, миссис Бедфорд не знала, и ей это было неинтересно.
Внезапно открылась дверь, и в гостиную вошла девушка. Она была выше и светлее сестры и почти так же красива, хотя губы у нее были чуть тоньше, а глазам не хватало присущей Одри веселости.
– Девочка моя, откуда ты?! – с тревогой в голосе воскликнула она, протянула вялую, сверкающую драгоценностями руку, наклонилась и скользнула губами по холодной щеке сестры.
