– Девочка моя, откуда ты?! – с тревогой в голосе воскликнула она, протянула вялую, сверкающую драгоценностями руку, наклонилась и скользнула губами по холодной щеке сестры.
– Ты не получила моего письма, Дора?
Дора Элтон покачала головой.
– Нет, я письма не получала. А ты выросла, дитя мое. Когда я тебя видела в последний раз, ты была неуклюжим подростком.
– Все мы растем, – серьезно заметила Одри. – Я продала дом.
Старшая из девушек удивленно распахнула глаза.
– Боже мой, зачем ты это сделала?
– Вернее, он сам продался, – уточнила Одри. – Другими словами, я по кусочкам закладывала его, пока от него не осталось ничего. Потом я избавилась от кур… Это, наверное, были единственные в мире куры, которые не несли яиц и как биологическая загадка стоили, должно быть, сумасшедших денег.
– И ты приехала сюда, – недовольство в голосе Доры нельзя было ни с чем спутать. – Это так неудобно! Я не смогу тебя здесь поселить, и, знаешь, я не думаю, что ты, Одри, поступила умно, продав ферму. Бедная мама умерла на ней, и одно это уже должно было сделать это место для тебя священным.
– Для меня священно все, что связано с мамой, – тихо и уверенно произнесла Одри, – но я не думаю, что мне нужно было умереть там от голода, чтобы доказать свою любовь к матери. Мне много от тебя не нужно, Дора, позволь лишь неделю поночевать у тебя, пока я не подыщу себе какое-нибудь занятие.
Заложив руки за спину и нахмурив брови, Дора прошлась по маленькой комнате. На ней был утренний халат, стоимость которого позволила бы Одри прожить месяц. Бриллиантовые серьги и двойная нитка жемчуга на ее шее стоили небольшое состояние.
– У меня сейчас гости, – сказала Дора, – а сегодня еще званый обед. Даже не знаю, что с тобой делать, Одри. Ты же не можешь на обед явиться в этом. – Она с презрением покосилась на неприглядный наряд девушки. – Лучше тебе пожить в гостинице. В Блумзбери[8] много недорогих заведений. Приведешь себя там в порядок и приходи в понедельник.
– Чтобы привести себя в порядок в понедельник, вторник или любой другой день недели, нужны деньги, – спокойно произнесла Одри. – А две ночи в третьеразрядной гостинице исчерпают все мои сбережения.
Дора раздраженно цокнула.
– Нельзя же вот так сваливаться людям на голову! – бросила она. – Даже не знаю, что теперь делать. Подожди здесь, я спрошу у Мартина.
Она выпорхнула из комнаты, оставив за собой едва заметный шлейф аромата quelques fleurs[9], а губы Одри Бедфорд сложились в легкую улыбку. Она не расстроилась, потому что Дора повела себя в точности так, как она предвидела. Ждать пришлось долго, почти полчаса, пока дверная ручка вновь повернулась и вошла ее сестра. С ней случилось чудесное превращение, ибо теперь лицо ее едва ли не сияло от радости, хотя в веселом голосе проскальзывали фальшивые нотки.
– Мартин говорит, ты должна остаться, – сказала она. – Иди за мной.
Она повела ее по узкой лестнице, мимо зала, из которого доносились громкий смех и шумные разговоры, остановилась на третьем этаже, открыла дверь в одну из комнат и включила свет. Одри догадалась, что это была лучшая в доме спальня после хозяйских, предназначенная для самых важных гостей, пользующихся гостеприимством радушной четы Элтонов.
– Наверное, я была довольно груба с тобой, Одри, – сказала старшая сестра, положив ладонь ей на руку. – Но ведь ты такой ангел, ты же простишь меня, правда? Знаю, простишь, ведь ты обещала маме для меня все-все делать, помнишь, дорогая?
На какой-то миг Одри даже расчувствовалась.
– Ты же знаешь, что прощу, – сказала она.
– Когда-нибудь я открою тебе все свои тайны, – продолжила Дора. – Ты – единственный человек в мире, кому я могу довериться. Помню, мама говорила, будто ты такая упрямая, что, если уж не хочешь разговаривать, так и сам черт тебя не заставит. Гости уже расходятся. Я хочу, чтобы ты спустилась и познакомилась с мистером Стэнфордом и Мартином. Ты Мартина видела?
– На фотографиях, – сказала Одри.
– Он красив, – небрежно обронила Дора. – Смотри, влюбишься… Кролик так уж точно в тебя влюбится. Он обожает новые лица. – В дверях она повернулась. – Я надеюсь на тебя, Одри, – произнесла она, и в ее глоссе вдруг послышалась затаенная угроза. – На Керзон-стрит, как и на ферме, тоже есть свои маленькие секреты.
Дора вернулась в гостиную, и взгляды обоих находившихся там мужчин устремились на нее.
– Где она? – спросил более высокий.
– Я отвела ее в свободную спальню, – ответила Дора.
Мартин Элтон провел пальцем по гладкому черному усу.
– Не думаю, что сейчас ей следует здесь оставаться. Дай ей денег и отправь в гостиницу.
Дора рассмеялась.
– Вы все утро спорили о том, как переправить товар Пьеру. Я думаю, что никто из вас, джентльмены, не хотел бы попасться в руки полиции с ожерельем финской королевы в кармане…
– Черт возьми, не так громко! – прошипел Мартин. – Высунься еще в окно и покричи об этом на всю улицу!
– Тихо! – приказал Большой Билл Стэнфорд. – Продолжай, Дора. Это серьезный вопрос. Попадись кто-нибудь из нас с этими камешками – пожизненное, считай, обеспечено. Но Пьер желает получить товар сегодня… Так кто понесет ожерелье?
– Кто? Моя милая младшая сестренка, – холодно произнесла Дора. – Эту девочку нам сам Бог послал.
Глава VII
План
Большой Билл не был сентиментален, но в том, что заменяло ему душу, еще сохранилась тень, слабые отголоски некогда присутствовавших там чести и благородства.
– Сестренка?! Да чтоб вас! Ты что, пошлешь эту девочку на такой риск?
В ответ Дора лишь улыбнулась. Ее муж нервно грыз ногти.
– Может, никакого риска и не будет, – протянул он. – А если и будет, мы рискуем не меньше!
Стэнфорд беспокойно передернул плечами.
– Да, это так. Но мы-то занимаемся этим ради денег… И, кстати, о риске. А что если ее схватят и она сдаст нас?
– Это единственное, чего следует бояться, – подхватила Дора. – Но, скорее всего, этого не случится.
Здоровяк в раздумье уставился на ковер.
– Товар нужно вынести из этого дома и вывезти из страны… Причем как можно скорее, – сказал он. – Ожерелье слишком ценное, чтобы держать его здесь. Опасно будет распродавать его по частям. Газеты такой шум подняли. Запри дверь, малышка.
Она повиновалась. В комнате на каминной полке стояли великолепные эмалевые с позолотой часы, украшенные сверху статуэткой фавна.
Крепко взявшись за фигурку, он потащил ее вверх и вынул большую часть внутреннего корпуса, что никоим образом не повлияло на работу механизма (часы продолжали тикать), нажал на пружину, и одна из стенок бронзового ящичка отскочила в сторону. Внутри лежал сверток, плотно замотанный в папиросную бумагу. Он достал его, положил на стол и развернул. В ту же секунду стол озарился таким фейерверком синих, зеленых и чистейших белых искр, что Дора приоткрыла рот от восхищения и благоговейного страха.
– Эта штука стоит семьдесят тысяч фунтов, – объявил Стэнфорд и, задумавшись, выпятил нижнюю губу. – И десять лет тюрьмы: семь лет за кражу и три года за оскорбление королевской особы. Нельзя ограбить заезжую королеву, чтобы на твой приговор не накинули за это пару годков.
Мужчина в щегольском костюме вздрогнул.
– Только не надо о приговорах, дружище! – недовольно воскликнул он. – Если Пьер не подведет…
– Пьер не подведет. В девять пятнадцать он будет ждать на станции Чаринг-Кросс. Вопрос в том, кто понесет товар.
Наступило молчание.
– Товар понесет Одри, – наконец заговорила Дора. – Мне нужно было сразу об этом подумать, как только я увидела ее. Ее здесь никто не знает, и никто не станет подозревать. Пьера узнать легко. А потом, Кролик, завяжем с этим навсегда.
– Хватит болтать, давайте лучше о деле поговорим, – прервал его Стэнфорд. – Я все-таки хочу понять. Что будет, если она попадется?
Снова в воздухе повисла долгая напряженная тишина.
– Почему камни не могут побыть здесь, пока шум не уляжется? – спросил Элтон. – Ведь ни одна живая душа нас не подозревает.
Стэнфорд посмотрел ему прямо в глаза.
– Ровно год назад, – медленно произнес он, – когда мы обчистили Лейленд-холл, ты вывозил большую часть товара из Англии через посредника в Богноре. Помнишь, сколько с ним было хлопот?
– Да, – коротко ответил Элтон. – Поэтому я и не обратился к нему на этот раз.
– И правильно сделал, – кивнул Билл. – Дик Шеннон встречался в Богноре с твоим дружком и провел с ним полдня!
Бледное лицо Мартина Элтона сделалось еще бледнее.
– Он не мог настучать, – не слишком уверенно произнес он.
– Не знаю. Если все же мог, то, считай, он уже все рассказал Шеннону. Английская сыскная служба стала совсем другой с тех пор, как там стали работать порядочные люди.
– Товар нужно сплавить. Я об этом говорю с самого начала, – сказала Дора. – Мартин, заверни это.
