Пожалуй, его фанаток можно понять, он довольно привлекателен.
Внимательнее разглядываю газетную страницу, и мои мысли плавно возвращаются к черным простыням. Меня бросает в жар, когда я думаю о том, что было бы неплохо запустить руку в эти черные жесткие волосы, запрокинуть его голову и впиться в податливое, незащищенное горло поцелуем без всякого намека на нежность.
Мда… пожалуй, мне все же стоит почаще кого-нибудь трахать, а то скоро начну засматриваться и на Уизли, или, еще того хуже, его жену-грязнокровку.
Отставив кофе, я поднялся. Вышел в холл, снял трубку с телефона, удобство которого все же сумел оценить. Пожалуй, маггловские штучки порой бывают полезны.
Набрал номер.
Трубку так долго не брали, что я уже решил отправляться спать, однако на одиннадцатом гудке послышалось чуть хриплое, заспанное:
- Алло?..
- Панси, - вложил я в голос как можно больше бархатистых интонаций, надеясь, что он звучит достаточно многообещающе. - Планы на вечер?
- Я уже сплю, Малфой!
- Я зайду за тобой через час.
Она бросила трубку. Но я прекрасно знал - уже через сорок минут Панси, накрашенная и одетая, будет ждать. Я никогда не обольщался насчет ее внимания, отдавая себе отчет, что в школе она ходила за мной по пятам из-за положения и денег моей семьи.
Что ж, положения больше нет… но деньги-то по-прежнему при мне. И за них все еще можно купить что угодно.
Глава 4.
- Может быть, я все-таки никуда не пойду? - взмолился я, отбрасывая в сторону газету с фотографией и якобы моим интервью, которого я никогда в жизни не давал. - Если уж они в мое отсутствие не страдают от дефицита информации…
- Гарри, - строго сказала Гермиона, стоявшая у зеркала и поправлявшая прическу, - именно поэтому тебе нужно появляться на людях хотя бы иногда. Если не хочешь, конечно, чтобы фанаты, в конце концов, все-таки отыскали твой домашний адрес.
- Я чувствую себя как на пятом курсе, когда меня все принимали за сумасшедшего, - признался я, тяжело вздыхая. Воскресный вечер можно было бы потратить и на что-то более полезное, чем присутствие на вечере в честь открытия детского приюта, на строительство которого я сделал пожертвование и считал свой долг исполненным, но организаторы очень желали видеть на таком событии знаменитого Гарри Поттера. Мне же в последнее время больше всего на свете хотелось уехать куда-нибудь, где никто никогда не слышал ни о каком мальчике-который-выжил, и пару раз я уже всерьез подумывал, а не уволиться ли из министерства. К счастью, здравый смысл пока одерживал верх над сиюминутными желаниями.
Друзья, словно почуявшие, что я могу сослаться на какую-нибудь болезнь, и под таким предлогом остаться дома, зашли за мной сами, хотя предполагалось, что мы встретимся на вечере. Путей к отступлению не осталось.
- Не волнуйся, - отозвался Рон, казалось, дремавший в кресле. - Мы теперь отличные эксперты в области нападения и защиты. В случае чего - отобьемся.
- Я вообще не хочу на этот вечер. Завтра на работу…
- Хватит ныть! - не выдержав, вдруг рассерженно рявкнула Гермиона. - Я тоже не в восторге от того, что лягу сегодня, в лучшем случае, заполночь, а завтра у меня важное совещание, после которого с меня спустят шкуру, если я буду сонной и несобранной! Давай, приободрись!
Я тряхнул головой и провел рукой по лицу, словно стирая липкую паутину. И в самом деле, чего это я… Это же закрытый прием, вход на который строго по приглашениям, и экзальтированных дамочек, желающих во что бы то ни стало меня обнять или хотя бы прикоснуться, туда не пускают.
Постаравшись улыбнуться, я зачерпнул горсть дымолетного порошка и шагнул в камин, очень надеясь, что не перемажусь сажей.
Очень хотелось бы появиться незаметно, слиться с толпой и провести время, не привлекая особого внимания, но этим надеждам не суждено было сбыться.
Стоит только выйти из огромного камина, как вокруг обрушивается какофония. После тишины дома на площади Гриммо кажется, что еще немного - и ушные перепонки лопнут.
Все ослепляет и оглушает - блеск нарядов и драгоценностей, многоголосый говор, музыка, смех, шепотки, щелчки и вспышка фотоаппаратов.
Морщусь. Я до сих пор не научился воспринимать все это внимание как должное, хотя пора бы уже привыкнуть.
- Гарри, улыбайся, - цедит сквозь зубы Гермиона, растягивая губы в приветливой, хоть и несколько наигранной улыбке.
И я послушно улыбаюсь, и делаю вид, что мне весело. Слегка расслабляюсь и позволяю себе плыть по течению, вежливо со всеми здороваясь, отвечая на вездесущие вопросы корреспондентов… Счастье, что, по крайней мере, Риты Скитер здесь сегодня нет.
Зато есть кое-кто, кого я меньше всего ожидал встретить на благотворительном вечере.
- А этот хорек что тут делает? - словно прочитав мои мысли, восклицает Рон, не донеся до губ бокал с шампанским.
Тоже увидел.
Впрочем, Малфой особенно и не прячется. Даже наоборот - странно, что я его сразу не заметил.
Он стоит почти в центре зала, непринужденно беседуя с какой-то молоденькой корреспонденткой из «Пророка», и улыбается при этом так, что девушка тает. Малфой настолько безукоризненно играет лицом, изображая целую гамму эмоций, что, не знай я его настоящей природы, сам бы начал верить в подлинное и искреннее раскаяние. Подозреваю, речь в разговоре идет о совершенных им ошибках, сожалении и попытке загладить свою вину пожертвованием на строительство приюта. Я на сто процентов уверен, что приглашение Малфою на этот вечер прислали как спонсору, по-другому сюда таким, как он, было не пробраться.
Судя по лицу журналистки, очередной фарс Малфоя отыгран на отлично, и вскоре нас ждет хвалебная статья. Пускать пыль в глаза это семейство всегда умело.
- Какого черта организаторы и ему приглашение отправили? - продолжал возмущаться Рон. - Он же Пожиратель Смерти!
- Бывший, - вздохнула Гермиона. - Оправданный и богатый. Он оплатил больше половины расходов, так что здесь в качестве почетного гостя.
Выглядит Малфой сегодня великолепно, хоть и похож на монохромную фотографию. И костюм, и рубашка, и мантия - глубокого аспидного цвета, ярко выделяющегося среди многоцветия прочих одежд. Белые волосы зачесаны назад, открывая четкие линии подбородка и скул. Из украшений - фамильное кольцо на пальце и серебряная фибула, стягивающая мантию у горла.
Но взгляд притягивает не столько внешность, сколько его манера держаться, какой мало кто из присутствующих может похвастаться. Плечи вразлет, идеальная осанка, гордо вскинутая голова, и при этом - нарочито небрежная поза.
Несмотря на то, что его семья в опале, родители высланы из страны, а сам он отрабатывает взыскание в госпитале, держится Малфой победителем. Как ему это удается?
