вывернуло от одного запаха, но он съел всё, помня об одной из главных заповедей имперского военного кодекса: пока жив, живи. Ему ещё понадобятся силы, а вкус… Думать об удобствах недостойно настоящего воина.
После «ужина» гребцы повалились спать прямо на скамьях. Вскоре все захрапели, но Сафир не мог уснуть, ибо после непривычной физической нагрузки у него болело всё тело. Пираты ещё около часа ходили по палубе, а затем всё затихло — они спустились на берег, оставив только двух матросов охранять корабль. Со второй триремы тоже не доносилось ни звука. Сафир закрыл глаза с твёрдым намерением заснуть, но услышал торопливые лёгкие шаги. Кто-то приближался.
— Эй! — шёпот раздался совсем близко. Сафир повернул голову и встретился глазами с невысоким мальчиком. — Как тебя зовут?
— Сафир.
— Ты-то мне и нужен! — мальчик кивнул головой и вынул из-за пояса большой ключ. — Держи! — он сунул его Сафиру. — Он открывает замок у тебя на поясе.
Сафир не удивился бы, окажись это всего лишь жестокой шуткой. Но ключ вошёл в скважину, замок щёлкнул, и железный пояс открылся.
— Зачем ты это делаешь? — спросил он мальчика, нетерпеливо поглядывавшего по сторонам.
— Не твоё дело! — отозвался тот, протягивая ладонь. — Давай сюда!
Получив ключ назад, он махнул рукой, приглашая Сафира следовать за ним, и, когда тот, подтянувшись, вылез на верхнюю палубу, сказал, показывая на темнеющий невдалеке берег:
— Спустись по якорному канату и плыви туда. Только возьми левее, иначе рискуешь нарваться на команду.
— Кто ты такой? — спросил Сафир, разминая уставшие от долгого сидения ноги. — Зачем мне помогаешь?
— Тебя не касается.
— Послушай, кто-нибудь ещё с моего корабля уцелел?
— Нет, — мальчик мотнул головой. — Всех убили.
— И женщин?
— Да, всех. Якорь там, — мальчик махнул рукой в сторону носа триремы и побежал прочь, едва касаясь палубы босыми ногами.
Сафир проводил его взглядом, осмотрелся и прислушался. С кормы доносились приглушённые голоса — видимо, там дежурили оставшиеся на судне пираты. Ничего не понимая, Сафир крадучись направился к носу корабля. Благополучно добравшись до якорного каната, он перелез через борт, спустился в воду и поплыл.
Сердце постепенно наполнялось ликованием. Какая бы причина ни заставила юнгу помочь ему, главное, он был свободен! Хотя тело едва повиновалось ему, всё же он плыл, медленно, но упорно приближаясь к берегу. Сафир присмотрел заросли, в которых можно было скрыться, и направился к ним.
Через пятнадцать минут он, мокрый и едва живой от усталости, выполз на скользкий берег. Юноша некоторое время лежал на спине, стараясь отдышаться. Потом поднялся на ноги и, бросив последний взгляд на покачивающиеся в бухте триремы, побрёл прочь от берега. Он не знал, где находится, но в первую очередь хотел как можно дальше отойти от пиратской стоянки. Ветки деревьев хлестали его по лицу. Иногда он спотыкался о торчавшие из земли корни. Но времени отдыхать не было. Нужно было добраться до Тальбона и рассказать о случившемся императору.
Глава 6
Сафир шёл долго, до самого утра. На рассвете он увидел покосившийся частокол и соломенную крышу бревенчатого дома. У плетня стоял крестьянин в холщовой рубахе навыпуск и высокой плосковерхой шапке. В руках он держал чубук и задумчиво курил, наморщив лоб и глядя в землю. Когда Сафир окликнул его, он поднял глаза, внимательно оглядел грязного оборванного пришельца и нехотя отозвался:
— Откуда ты взялся такой?
— Что это за место? — спросил вместо ответа Сафир.
— А сам не знаешь, что ли? — мужик насмешливо прищурился.
— Не знаю.
— Деревня наша называется Далинка, а это, — крестьянин показал большим пальцем за спину, — хутор мой.
— Какая это провинция? — спросил Сафир.
— Что? — глаза мужика недобро прищурились. — Как ты сказал? Провинция? Да ты откуда, парень⁈
— Разве это не Урдисабанская империя?
— Нет, это свободное государство Лиам-Сабей! — ответил крестьянин, тремя резкими ударами о плетень выбив из трубки пепел. — А имперским шпионам здесь не место! Проваливай, пока я тебя не прикончил собственными руками или не свёл к старосте. У него с такими, как ты, разговор короткий. Только вчера двоих повесили! — мужик смерил незнакомца злобным взглядом.
Сафир понял, что попал в неприятную историю. Провинция Лиам-Сабей входила в число взбунтовавшихся. Похоже, в ней уже решили, что избавились от власти Урдисабана и вовсю праздновали победу. Ишь ты: «свободное государство!» Как бы не так! Очень скоро здесь будут имперские легионы, и всё вернётся на круги своя. Не считая, конечно, того, что население провинции сильно поубавится после того, как казнят самых ярых бунтовщиков и вдохновителей мятежа. Но ничего этого Сафир вслух не сказал, только пожал плечами, думая, что делать дальше.
— Ты меня слышал, засранец⁈ — спросил мужик грозно. — Убирайся отсюда и вали подальше! Когда тебя прислать-то успели, прямо диву даюсь. Или ты из Пирки притащился? А раньше там шпионил, да? Урдисабанская сволочь! То-то я слышу, ты странно разговариваешь, будто благородный, и говор чужой маленько.
Сафир взглянул на крестьянина, потом подошёл ближе и спросил:
— У тебя есть лошадь?
Оскорбления его не волновали. А вот добраться до столицы надо было, причём как можно быстрее.
— Что⁈ — взревел мужик, засовывая трубку в карман. — Да ты наглец, как я погляжу! Лошадь ему! Мои лошади не для таких, как ты…
Он не успел договорить, потому что кулак Сафира разбил ему губу. Мужик покачнулся и удивлённо вылупился на легко перемахнувшего через плетень «шпиона».
— Где конюшня? — спросил Сафир, хватая крестьянина за грудки и нанося ему чувствительный удар коленом в пах.
Тот охнул и согнулся. Изо рта его вырвались грязные ругательства.
— Я тороплюсь, — сказал Сафир. — Твои мятежные разглагольствования отнимают у меня драгоценное время. Так что отвечай кратко и по существу. Если ты вдруг забыл, я спрашивал, где конюшня.
Он мог бы объяснить крестьянину, что вовсе не собирался ни за кем следить и вообще попал в Лиам-Сабей случайно, но это уронило бы его достоинство, кроме того, лорд Маград никогда не оправдывался перед чернью, которой полагалось при его появлении ломать шапки и кланяться в пояс. Этому мужику повезёт, если Сафир решит оставить его в живых. Но всё это мелочи, на которые воину не следует обращать внимания, если есть важное
