нечисть… – усмехнулся механик. – …Ты, кстати, помнишь, о чём говорил мне вчера?
– Нет. Этот след вовсе не звериный… – не обращая внимания на ёрничество напарника, ответил промывальщик. Он по-прежнему сосредоточенно вглядывался себе под ноги. – …Что же касаемо лесных духов… Так они и вовсе следов не оставляют. По крайней мере, следов обуви, сорок пятого размера. Буквально вчера, тут прошёл человек. Мужчина…
– Да, мало ли, кто по тайге бродит, – отмахнулся Панов.
– В том-то и дело, что очень мало, кто по тайге бродит. Тем более, поздней осенью… – Пётр уже присел на колени. – …В нашем же случае, незнакомец не просто заглянул на прииск, похоже, он таскался в нашу сторону не меньше трёх раз. Будто бы что-то высматривал или выискивал. А потом, этот самый «прохожий» отправился вдоль речного берега на север…
– Ну, ушёл и ушёл… – пожал плечами механик. Как сугубо городской человек, он ни черта не понимал в приметах и природных особенностях. – …Бог с ним, с этим бродягой.
– Да, как ты не можешь понять?.. – недовольно повысил голос Марченко. – …Вверх по течению, в эту холодную пору, никто не ходит. Там лишь море Лаптевых. Если кто и пройдёт мимо прииска, то исключительно на юг. Давай-ка, прогуляемся по его следу, посмотрим, с кем именно мы имеем дело. Уж лучше перестраховаться, чем не доглядеть. Подчас, этот самый «недогляд» может стоить и жизни.
– Слушай, Пётр. Ты где так ловко научился следы читать?.. – отправляясь вслед за напарником, поинтересовался Панов. – …Не уж-то здесь, за три зимних дежурства?
– Механик, а ты оказывается, совсем никудышный слушатель… – чуть обернувшись, произнёс Марченко.
– С чего это вдруг? – искренне удивился Владимир.
– Ведь я уже дважды говорил тебе о том, что до своих шестнадцати лет, жил в деревне… – Пётр пришлось повторить ранее озвученные сведения. – …На самом севере Омской области имеется небольшой посёлок Утьма. Места моей малой родины весьма и весьма схожи со здешними. Одно лишь название говорит само за себя: Утьма. Всё моё детство прошло возле реки, да в хвойных лесах. Именно тогда я впервые и услышал народные поверья о лесных и речных духах. Ты, к примеру, знаешь, чем отличается Шиш от Шишиги? Или та же Шишига от Водяного или Русалки?
– Допустим, о Водяном или Русалке у меня имеется кое-какое представление… – уверенно кивнул Владимир. – …Тогда как о Шишах и Шишигах, я вообще впервые слышу.
– Вот так всегда… – недовольно поморщился Марченко. – …Мы прекрасно знаем о чужеродных нам троллях, каких-нибудь орках или ундинах; эльфах и валькириях; вервольфах и гоблинах. И в то же самое время, имеем самые поверхностные представления или вовсе не знаем о своём славянском фольклоре. Боюсь, что лет, этак, через пятьдесят, русские окончательно потеряем свои корни, забудут добрые сказки, поверья, легенды.
Упомянутый тобой Водяной, действительно весьма известный персонаж русских сказок. Он считается хозяином вод, живёт на дне рек, озёр и командует водяными жителями, а также пасёт косяки рыб. По своей сущности Водяной не агрессивный, однако, запросто может затащить в своё царство зазевавшегося человека, любит озорничать. Частенько рвёт расставленные сети.
Что же касаемо Шишиги, то это горбатое существо, брюхатое, холодное, с сучковатыми руками. Частенько набрасывается на зазевавшихся прохожих и тащит их в воду. В отличие от Водяного, Шишига обитает в камышах, предпочитает мелкие речушки и водоемы. Днем отсыпается, появляется только в сумерках.
Шишига несколько созвучна с Шишом, потому и можно предположить, что Шишига состоит с ним в некотором родстве. Однако схожи они лишь по мелочности своих пакостей. Шиши относятся к нечисти, живущей на обочинах дорог. Голова у Шиша с кулачок, нос длинный и вертлявый… Словом, похож на кукиш, то есть, шиш. Они любят мучить пьяниц, допившихся до белой горячки…
– Петро, ты, случаем, втихан не похмелился? – усмехнулся механик.
– С чего вдруг?.. – Марченко резко обернулся и пристально глянул в глаза Владимиру.– …Запомни, я никогда не крысятничал.
– Я ещё могу понять вчерашний разговор. Мы оба были в приличном подпитии… – чуть отстранившись, ответил Панов. – …Потому и слушал я галиматью об упырях и вурдалаках, возможно, с каким-то особым вниманием. Сегодня ж ты вновь затронул вчерашнюю тему, вот и подумалось мне: не успел ли ты где-то тяпнуть.
– Ах, вот в чём дело!.. То есть, ты не поверил ни одному моему слову… – не на шутку озлобился промывальщик.
– Конечно, не поверил. Гоголя я читал ещё в четвёртом классе.
– А ты когда-нибудь слышал о «заложном покойнике»?
– Это что ещё за хрень?.. – вновь усмехнулся Владимир. – …Мертвец, оставленный в ломбарде?
– Зря смеёшься… – оскалился Марченко. Похоже, именно сейчас он и решил всерьёз напугать механика. – …Тебе известно о том, что в здешних краях покойники иногда покидают могилы и возвращаются домой? Именно таких мертвецов и принято называть «заложными покойниками», потому как умершего кладут лицом в гроб. После чего, данное захоронение заваливают крупными камнями и брёвнами, чтоб тот не сумел выползти на поверхность. Заложными покойниками были, как правило, убийцы, долгожители, некрещеные дети, колдуны, ведьмы, оборотни и те, кто умер неестественной смертью. То есть, убитые, спившиеся, утопленники и самоубийцы. Таких «нечистых» покойников опасались хоронить рядом со всеми остальными на кладбище. Потому их и закапывали за пределами церковной ограды: на перекрёстках дорог, в оврагах, лесах, болотах, на границах полей…
– Петруха, ты только не обижайся… – догнав Марченко, Владимир дружески похлопал его по плечу. – …Лучше расскажи, как ты, сугубо деревенский пацан, вдруг оказался в городе?
– Мать подженилась… – тяжело вздохнув, ответил Пётр. – …После того, как матушка сошлась с отчимом, наша семья и перебралась в областной центр. Отчим невзлюбил меня с нашей первой встречи, частенько поднимал на меня руку. Короче, пришлось мне сбежать из дома.
Поначалу хотел вернуться назад, в Утьму, но не успел… Подвязался к дурной компании, которая подламывала магазины. Весёлая у нас была тогда житуха, сытная. Пока не влетели…
И тут Марченко замолчал, очевидно, вспомнив о чём-то грустном, трагичном или особо личном. Далее шли по тайге, практически молча, лишь изредка перебрасываясь какими-то мелкими фразами. Владимир продолжал вертеть по сторонам головой, всматриваясь в сумеречные пейзажи утренней, не тронутой природы.
Всё ему было тут в диковинку. Хоть и провёл он на вахтах около трёх сезонов, тем не менее, так далеко от прииска ему ещё ни разу не приходилось уходить. То была по-настоящему дикая тайга. Дебри. Периодически, где-то в глубине лесной чащи слышался какой-то хруст, треск; угуканье филина; некие звуки, схожие со звериным рыком. От данного акустического фона и полумрака соснового
