отправляется.
— Знаешь что, сволочь? — сказал Корпус, не зная, к кому конкретно обращается. — Перед тем, как ты начнёшь, дай-ка мне немного попробовать…
Он потянулся к питательной трубке, и он почувствовал вкус мёда и пряностей во рту, и он почувствовал чужие руки на своих плечах, и он почувствовал чужие плечи под своими вытянутыми руками и он почувствовал мёртвый, иссохший язык у себя во рту.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
7.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
— Ты в порядке? — Рубинский положил ладонь на вздрагивающую спину Наташи. — Ты хорошо справилась. Я бы сказал даже, что лучше тебя не справился бы никто…
Все выглядели испуганными. Никифоров стоял наготове, с медблоком в руках. Вся маленькая станция собралась в обзорной, сгрудившись вокруг дежурного диспетчера.
— И что теперь? — Наташа оглядела присутствующих. — Всё кончено?
— Теперь по местам службы, — Рубинский хлопнул в ладоши. — Через неделю прибудут вояки из «Стил-Корп» и начнут нас трясти, так что всем подготовиться и написать отчёты о сегодняшнем. Слышите? Все, абсолютно все, даже те, кто сегодня не был на вахте.
Наташа смотрела на опустевшее окошко сигнала. Затем посмотрела вверх, за обзорное стекло.
— Он где-то там, да?
— Иди поспи, — Рубинский понизил прозрачность обзорного стекла, и теперь в нём отражались лишь их собственные силуэты. — Нечего об этом думать.
Над столом вдруг мигнул экран диспетчера.
Наташа опустила взгляд на позеленевшее окошко.
— «Новое изображение получено», — прочитала она.
Рубинский приблизился к ней. Выходившие было люди останавливались в дверях, поворачивались в их сторону.
Наташа нажала на мигающее окошко.
На открывшемся изображении было видно немногое. Лишь размытое, некачественное изображение чернокожей девушки, глядящей прямо в камеру, поверх протянутых к ней рук в белоснежном скафандре.
— Позовите Никифорова! — закричал кто-то в дверях. — Тут с Наташей истерика!
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Виктор Глебов
Сияние
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
От автора: «Я написал рассказ „Красный осколок“ но он получился скорее детективом, чем хоррором. Зато в нём был описан феномен — сияние, возникающее вокруг гор в определённое время суток. Через некоторое время понял, что из этого пейзажного элемента может вырасти новый рассказ».
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Окно было очень маленьким — горизонтальная прорезь размером полметра на полтора. Она напоминала Щербину смотровую щель средневекового шлема. Сам же он был словно лилипут, забравшийся внутрь и глядящий сквозь неё на великолепный пейзаж Нереиды.
На планете начинался рассвет. Умирающая звезда поднималась над горизонтом, заливая всё густым тёмно-красным светом. Равнина и горная цепь, видимые из окна исследовательской базы, постепенно приобретали соответствующий оттенок, теряя собственные краски. Это был краткий утренний период между ночью и днём, когда можно было увидеть какого на самом деле цвета ландшафт на Нереиде, четвёртой планеты системы Гиперион, и Щербин старался не пропускать этой картины.
Его группа прибыла чуть больше двух месяцев назад, сменив своих предшественников, благополучно вернувшихся на Сатурн. Учёным предстояло провести на Нереиде ещё месяц с небольшим, а затем уступить место следующей партии исследователей.
Щербин сидел за столом и записывал последние данные, полученные при изучении грунта с противоположной стороны горной гряды.
— Опять ничего, — бормотал он, выводя привычные слова и фразы. — Нет даже бактерий!
Он положил ручку, встал и, подойдя к кулеру, набрал в пластиковый стакан воды.
Планета имела все условия для возникновения жизни… Конечно, сейчас умирающее солнце каждый день выбрасывало на Нереиду такое количество смертельного излучения, что никакие животные не могли бы здесь существовать, но ведь не было найдено даже их останков — значит, они никогда и не обитали на планете.
Тем не менее, растительность присутствовала — чахлая и странная, приспособившаяся к новым условиям — она покрывала значительную часть планеты, а на дне небольшого океана обнаружились водоросли. Более того, вскрывая почвенные пласты, предыдущие исследовательские группы смогли проследить эволюцию флоры Нереиды, прошедшую через миллионы лет. Но ни малейшего следа животных, даже простейших! Даже в те периоды, когда условия планеты были оптимальными.
Опорожнив стакан несколькими большими жадными глотками, Щербин скомкал его и выбросил в мусоропровод.
В зеркале справа отразилась семицветная радуга, и взгляд микробиолога обратился к окну. Там как раз появилось сияние — так условно называли странное явление, имевшее место на Нереиде, все члены группы.
Звезда поднялась достаточно высоко, так что можно было увидеть её трепещущий багровый край. Лучи, несущие не только красный свет, но и тонны радиации, ложились на равнину. Горы давали тёмную длинную тень и сами казались силуэтом, вырезанным из плотного картона. Зато их абрис начинал светиться: из-за диффузии вокруг края гряды возникала тонкая, но вполне различимая радуга!
Причину этого явления не удалось разгадать ни одной исследовательской группе, хотя все побывавшие на Нереиде учёные пытались это сделать.
Сияние завораживало Щербина, и он замер на несколько секунд, любуясь этим таинственным ореолом. Потом отвёл взгляд и покачал головой, думая о том, что, возможно, причина этого феномена кроется во времени суток, и разгадать его секрет можно, только выйдя за периметр базы днём. Ему хотелось бы оказаться в горах прямо сейчас, чтобы исследовать это странное свечение, но, к сожалению, излучение красной звезды было слишком сильным — настолько, что защиты скафандров хватало лишь на сорок минут. Этого было достаточно, чтобы добраться до гор и вернуться на базу прежде, чем организм получит радиоактивные ожоги.
Дверь открылась с тихим шипением, и в отсек вошёл Руслан, старший лаборант. Вернее, не вошёл, а влетел, едва не упав.
— Семён Михайлович! — крикнул он. — Свен сбежал!
Микробиолог обернулся. Скверная новость.
— Когда?!
— Чуть меньше часа назад.
Мальчишеское круглое лицо Руслана выражало крайнее волнение.
— Только что узнали, да? — Щербин взял лаборанта за локоть и потащил за собой.
— Да, Семён Михайлович! Марина пошла в лазарет, а там пусто! Послала меня к вам. Она думает, Свен надел скафандр и вышел наружу!
Щербин остановился посреди коридора.
— Как? Почему?
— Пропал один скафандр. Компьютер зафиксировал выход с базы в пять восемнадцать.
Значит, Луговская сначала убедилась, что пациент сбежал, а уж потом отправила к Щедрину Руслана. Понятно…
— А камеры? — продолжив путь, спросил микробиолог.
— Не успели посмотреть. Марина как раз в комнате охраны.
— Тогда идём туда.
Врач — миловидная брюнетка двадцати семи лет — сидела в вертящемся кресле перед экранами, на которых мелькали кадры видеозаписи — всё, что происходило внутри и вокруг базы, фиксировалось.
— Нашла? — с порога спросил Щербин.
Луговская обернулась.
— Виновата, Семён Михайлович. Не доглядела.
Микробиолог качнул головой.
— Ерунда! При чём тут ты?
