сюрпризов. Брэдшоу протянул мне свой шлем, и я подняла бровь, глядя на него.
— Ты его наденешь, — резко сказал он, почти раздраженный тем, что я вообще забеспокоилась о том, почему у него самого его нет.
Придурок. Я надела шлем на голову и села позади него, обхватив руками его широкий торс и сцепив пальцы. Это был не первый раз, когда я ехала на мотоцикле, но у меня в груди все равно появился тот же трепет, когда за рулем был Брэдшоу. Он сорвался с места на бешеной скорости, возможно, пытаясь напугать меня, но я просто улыбнулась и позволила своей голове лечь на его спину.
Осознание того, что это может быть моим последним удовольствием, вызвало у меня волну тревоги. Но я сделаю его чертовски незабываемым. Я еще не чувствовала такого возбуждения с тех пор, как сержант Дженкинс прижал меня к душевой кабине, когда меня впервые перевели в Риøт.
Мы зарегистрировались у клерка отеля и направились в мой номер без лишних разговоров. От этого молчания у меня на затылке встали волосы. Я остро ощущала жар его взгляда, когда вставляла ключ-карту в замок двери.
Я положила кошелек на столик у входа, мельком подумав, насколько глупо это может быть. Признаюсь, я никогда раньше не трахалась с незнакомцем. Но его руки, гладившие мой живот, отмели все сомнения, как только он притянул меня к своей широкой груди. Мои глаза расширились. Он уже снял толстовку, и только тонкая футболка скрывала этот пресс. Он склонил голову к моей, нежно коснувшись губами моей ключицы. Его теплое дыхание согревало мою кожу.
Он развернул меня лицом к своей груди и склонился для поцелуя. Я открыла рот, чтобы что-то сказать вместо того, чтобы сразу перейти к делу, но он только тяжело вздохнул и бросил на меня многозначительный взгляд. На таком близком расстоянии его шрамы казались более отчетливыми, красными. Свежими. Может быть, им год. Максимум два.
— Я здесь не для того, чтобы узнавать тебя, — его голос был грубым. Отстранённый.
— Ой … извини. Просто я редко это делаю, так что… — я замолчала, опустив взгляд. Тепло пробежало по моим венам от смущения. Он был абсолютно жесток.
Брэдшоу наклонил голову и поднял мой подбородок рукой, глядя на меня холодно, словно я еда, которую он хочет быстро проглотить. Мой взгляд задержался на его ушах, где в центре каждого висели черные серьги-каффы.
— Я поведу, — спокойно сказал он и приблизил свои губы к моим.
Вопреки его личности, его губы оказались самыми мягкими, которые я когда-либо целовала. Его свежий лесной аромат окутал меня, и я мгновенно погрузилась в этот момент с ним.
Это был не тот романтический поцелуй, о котором мечтают люди. Он был пылким и голодным. Брэдшоу повел меня к кровати и опустил на простыни. Он углубил свою безжалостную атаку, наши языки столкнулись агрессивно. Его зубы не отставали. Я застонала, когда он впился в мягкость моей нижней губы.
Он прервал наш контакт, приподнялся и стянул рубашку, бросив её на пол. Я смотрела на него сквозь полуприкрытые глаза, восхищаясь резкими очертаниями его тела. Его кожа была покрыта множеством шрамов, и я была уверена, что он тоже служит в армии. Длинные борозды, по всей видимости, были оставлены ножами KA-BAR, (прим. пер. — американский боевой нож. Разработан в начале 1940-х годов в США специально для морской пехоты), это было заметно по глубине шрамов. Отверстия от пуль оставили на его коже звездчатые отметины. Я хотела спросить его о них. Хотела услышать его истории. Но он явно не был настроен говорить, и, вероятно, это к лучшему. Завтра я все равно уеду. Поэтому я молча любовалась им и позволила его движениям унести мои мысли прочь.
Глаза Брэдшоу встретились с моими, когда он медленно снимал свои брюки. Я потянулась к поясу, но он остановил меня.
— Мне нравится это делать, — признался он с мрачной ухмылкой.
Я сглотнула, пытаясь оставаться спокойной, когда мое тело совсем не такое. Пульсация потребности в моем центре была достаточна сильной, чтобы заставить меня извиваться, но мне нравился тот медленный темп, который он задавал. Ему нравилось контролировать, и, очевидно, что-то развратное во мне находило это чертовски эротичным.
Он высвободил свой член и бросил презерватив на простыни, ожидая, когда мы будем готовы.
Мой взгляд задержался на его внушительных размерах. Я и не ожидала ничего меньшего, честно говоря. Такие придурки почему-то всегда оказываются большими.
Брэдшоу переключил свое внимание на меня, медленно поднял мою рубашку и покрыл поцелуями мой живот, поднимаясь к груди. Он расстегнул мой бюстгальтер и снял его через голову вместе с рубашкой. Затем он легко снял с меня леггинсы и нижнее белье. Мои соски затвердели от холода в воздухе. Он наклонился и нежно прикоснулся губами к одному из них, нежно лаская другой ладонью.
Я извивалась под ним, когда он дернул мою грудь и беспощадно закружил вокруг неё языком. Он провел своим членом по моей мокрой щели, дразня и заставляя мой клитор пульсировать, пока мои ногти не впились в мягкую плоть его спины. Низкий рык пронёсся в его груди, когда он опустил руку и двумя пальцами начал обводить мой клитор. Моя спина выгнулась, и он притянул меня ближе к своей груди, тяжело дыша и покрывая мою шею поцелуями.
Он нежно двигал бедрами, потирая свой член о мой живот и оставляя влажные следы своей предэякуляции. О Боже. Он потянулся за мной, взял презерватив, зажал его между жемчужными зубами и медленно разорвал упаковку, невозмутимо глядя мне в глаза.
И вот так он сделал презервативы сексуальными.
Брэдшоу надел его на свой дергающийся член и ухмыльнулся мне, затем склонился, вставив два пальца внутрь меня. Я застонала от вторжения, пока он ласкал мои внутренние стенки, массируя мою точку G. Я умоляла его не останавливаться, но он вытащил пальцы раньше, чем мой оргазм успел набрать силу, показывая мне доказательства моего возбуждения.
— Видишь, какая ты мокрая для незнакомца? Какая хорошая девочка. Ты тоже будешь кричать для меня? Мне бы это понравилось, — прошептал он, но его голос не звучал успокаивающе. Он был сексуальным и грубым. Доминирующий.
Кто, черт возьми, этот человек? Я снова задумалась.
Он подвёл свой кончик к моему входу и начал дразнить меня, вводя лишь головку, а затем вытаскивая её. Я чувствовала, как он медленно растягивал меня, каждый толчок становился глубже и проникал чуть дальше.
Я всхлипнула, и этот звук снова привлёк его внимание к
