печально известного Бостонского чаепития. Хюльда несколько лет обучалась за границей, в Англии, где категоризации и использованию магии уделяли гораздо больше внимания как в школах, так и по всей стране в целом.
Мистер Фернсби потер глаза.
– Здесь призраки…
– Возможно, но, скорее всего, нет, – перебила его она. – Призраки – лишь один из вариантов для зачарованного…
– Черт побери, женщина! – Он сжал пальцами переносицу. – Ладно! Заходите, и посмотрим, как он себя с вами поведет!
Мерритт отступил в сторону, позволяя ей пройти, но при этом испуганно покосился на портрет на северной стене.
Дом застонал, когда Хюльда вошла, стуча каблуками по твердому деревянному полу. Станет ли он ее удерживать, пока было неизвестно. Женщина осмотрелась – снаружи было светло, но солнце едва пробивалось через окна. К лестнице и стенам льнули тени, создавая в комнатах – насколько ей было видно – неровные участки тьмы. Она заметила, что глаза портрета справа следили за ней, и кивнула в знак приветствия.
– Похоже, дом в хорошем состоянии, учитывая его историю. Но, разумеется, это типично для построек, на которые наложены сильные чары.
Мистер Фернсби провел рукой по лицу.
– А… А вы откуда узнали про это место?
– Работа у нас такая – знать.
Сунув руку в карман, она вытащила карточку и вручила ему. Информация о БИХОКе (кроме его местоположения – его редко разглашали) была отпечатана на ней вместе с ее собственным именем.
– Дом с вами говорил? – спросила она.
Он уставился на нее:
– Говорил со мной?
Она стянула перчатки.
– И незачем приходить в такой ужас, мистер Фернсби. Магия в наши дни редка, но едва ли совершенно вам незнакома. Я вот сюда добралась на кинетическом трамвае – трамвае, который приводил в действие кинез, одна из одиннадцати магических школ.
– Да, да… – Мерритт потер глаза. Вероятно, он их и не сомкнул в прошлую ночь, раз провел ее здесь. – Я знаю, но тут она какая-то особенно… – он помахал рукой, будто пытался найти подходящее слово, – плотная.
– Действительно. Так всегда бывает с жилыми помещениями. Чары, которые существуют вне живого тела, не получают обычных ответных реакций за постоянное применение магии.
Он переступил с ноги на ногу.
– Простите?
– Мне понадобится обойти дом, если вы желаете, чтобы я диагностировала проблему, – продолжила Хюльда. – Зачарованный дом нельзя содержать в порядке, если как следует его не изучить.
Мистер Фернсби запустил пятерню в волосы. Теперь понятно, почему они у него так спутаны.
– То есть вы определите тип магии?
– В том числе. Существует несколько причин, по которым дом может быть зачарованным. – Она поправила очки. – Возможно, его просто заколдовали либо возвели на месте, где произошел выброс аномального количества магии. Его также могли специально построить, планируя зачаровать, это распространенная практика. Ну и наберется еще с полдесятка других вариантов. Может, материалы были заколдованы, либо им владел волшебник, либо он очень стар и обрел собственный разум, что вряд ли, учитывая колониальный стиль. Иногда дома просто недовольны своей планировкой и сами себя зачаровывают, просто чтобы иметь возможность изменить…
Что-то бухнуло наверху. Мистер Фернсби подскочил.
Наклонив голову набок, Хюльда прислушалась, но других звуков не было.
– В доме еще кто-нибудь есть?
Он покачал головой.
Прочистив горло, Хюльда закончила:
– Будет лучше, если я осмотрю дом и определю источник магии, если вы не возражаете.
Мистер Фернсби оглядел свой дом так, будто боялся его. Хюльда не могла его винить: стены приемной как раз начали плавиться. Хаократия, скорее всего. Одиннадцатая школа магии.
– Что угодно, только вытащите меня отсюда, – пробормотал он.
– Ваше удобство – моя цель. Зачарованные дома можно приручить.
Когда он посмотрел на нее непонимающими, налитыми кровью глазами, она указала рукой вправо:
– Может, начнем в столовой?
Мистер Фернсби поежился.
– С-стол там съел мой бумажник. Вам это, наверное, кажется бредом…
– Вовсе нет.
– Он чуть меня не съел.
Порывшись в сумке, Хюльда выудила веревочку, с которой свисал красный вышитый мешочек, и вручила ему.
– Это оберег. – Она вытащила второй для себя. – Наденьте его и будете в некоторой мере защищены, пока мы будем осматривать дом.
– В некоторой мере?
– Ничто не бывает совершенно надежным. – Она надела свой оберег через голову и встретилась с ним взглядом. – Слишком долго носить их опасно; переносные чары такого рода могут оказывать странное воздействие на организм, но в доме хранить их можно.
Мистер Фернсби положил мешочек на ладонь и перевернул его.
– Как это работает?
– Это первоклассная магия. Очень дорогая. – Хюльда наградила его взглядом, в котором должно было читаться «Не сломайте, пожалуйста». – Конкретно этот амулет защищает от хаократии. Если точнее, это амулет порядка и восстановления. Едва ли у кого-то может быть слишком много порядка в жизни, так что не думаю, что дом обернет его против нас.
Амулеты были набиты обсидиановой крошкой, но в каждом мешочке также находились кровь и ноготь волшебника, который их сотворил. Мистер Фернсби, однако, казался человеком впечатлительным, так что Хюльда решила ему этого не рассказывать.
– Можно? – Она указала в сторону столовой.
Мерритт кивнул и двинулся за ней. Когда она вошла, тени существенно сгустились, пытаясь заглушить весь свет, проникающий через окно на восточной стене. У них неплохо получалось.
– Поначалу здесь было не так, – сказал мистер Фернсби, когда она подошла к столу.
– А как было?
– Как в нормальном доме.
– Хм.
Хюльда положила руки на спинку стула – одного из восьми. Это была маленькая столовая, хотя хозяин мог бы разместить и двенадцать человек, если бы его вынудили обстоятельства. Стол был уже сервирован, пусть и покрыт пылью.
Постучав костяшками по столешнице, она сказала:
– Ну все, отдавай. Зачем он тебе? Его бумажник все равно тебе не пригодится, верно ведь?
Пол заскрипел, как будто они стояли на палубе корабля, что входил в бурные воды.
Запустив руку в сумку, Хюльда вынула стетоскоп, вставила его в уши и приложила акустическую головку к столешнице. Она подвигала ее туда и сюда, постукивая свободной рукой, пока не нашла место, где дерево показалось более плотным. Достав амулет поменьше, она бросила его на стол, и тот отрыгнул потрепанный кожаный бумажник.
– Да вы святая! – Мистер Фернсби схватил бумажник, прежде чем стол мог бы снова его проглотить.
Указав на западную дверь, Хюльда спросила:
– А что там?
Мистер Фернсби свободной рукой сжал амулет, висящий на шее.
– Кажется, туда я еще не заглядывал.
Это ее не удивило. Дверной проем был совершенно черным.
Подобрав амулет и положив его в карман, Хюльда вынула небольшую лампу. Она повернула переключатель, и та засветилась.
– Что это? – спросил мистер Фернсби.
– Зачарованная лампа.
