и коснулся её губами — в этом жесте жила очаровательная старомодная галантность.
— Мне без разницы, — вмешался Лука, вставая рядом. — Я никогда не боялся темноты.
Глава третья
Лиам
Я стоял на краю потрёпанного деревянного пирса, над которым нависло серое небо, отбрасывая тень уныния на день, который должен был быть ярким осенним полуднем.
Внимание привлёк рёв мотоцикла. Я обернулся и увидел светлый грязевой байк, всадница в красно-чёрном кожаном костюме. Байк резко затормозил в самом конце пирса. Несколько мгновений она просто сидела, не двигаясь, глядя на меня сквозь тёмный визор шлема.
Моя рука инстинктивно потянулась к пистолету в наплечной кобуре. Затем она сняла шлем — и показалась Лия. Из небрежного пучка выбились пряди. Сжав шлем, она вдавила газ и понеслась по длинному пирсу, останавливаясь в нескольких шагах от меня. Чёрт, она действительно умела обращаться с этим зверем.
Сойдя с мотоцикла с кошачьей грацией, она встала рядом. Я поймал взгляд её глубоких зелёных глаз, а потом снова уставился на волны, разбивающиеся о старый фундамент пирса.
— Не думал, что ты придёшь, — сказал я.
— Ты же получил моё сообщение? — ответила она.
— Получил.
Повисла короткая, неловкая пауза. Эти встречи всё ещё казались мне странными — особенно здесь, у заброшенного завода к северу от Бостона, раскинувшегося на чёртову уйму акров.
— Концерт был впечатляющим. Наверное, одно из самых грандиозных зрелищ, что я видел по телевизору.
— Большую часть сделал Колизей, — ответила Лия.
— Тебе, наверное, теперь стоит затаиться после такого представления? — предположил я.
Она покачала головой и подошла ближе, войдя в моё личное пространство. Я не ожидал этого и едва не отступил. Её духи накрыли меня волной: элегантный цветочный аромат с нотами жасмина, белого персика, бергамота и кедра.
— Возможно, ненадолго, — сказала она. — Но люди, что ходят на мои концерты, не те, кто будет преследовать меня ради видео в TikTok или читать обо мне в дешёвых журналах.
Я кивнул. В самом деле, я бы и сам прошёл мимо любой звезды классики на улице и не узнал.
— У тебя есть материалы? — спросила она спокойно.
— Да. — Я протянул ей папку с отчётами и фотографиями с места происшествия — сцены смерти Эмануэля на станции. — Фотографии довольно… — начал я, собираясь предупредить о жёсткости кадров.
Но она уже рассматривала их, с лицом, лишённым эмоций, будто проверяла прогноз погоды.
Я откашлялся, стараясь быть деликатным. Было трудно понять, что она чувствует.
— Мне жаль, что с ним так вышло, — произнёс я. — Я… эм… оставил дело полиции. Подумал, что лучше не привлекать внимание. Чтобы никто не задавался вопросом, почему ФБР вмешалось. Полицейские списали всё на очередной случай — бездомный толкнул кого-то под поезд.
— Правильно, — сказала она и направилась к старой деревянной скамье неподалёку. Сев, она с ледяной внимательностью продолжила изучать отчёты и фотографии.
Я молча наблюдал за ней, прежде чем осторожно присесть рядом. Всё происходящее казалось странным. Особенно если учесть, что я сидел рядом с убийцей — убийцей других убийц. В голове метались вопросы, пока её дорогие духи вновь окутывали моё сознание.
Кто она на самом деле? И как всё зашло так далеко?
Буря ли эмоций бушевала за её невозмутимым лицом, пока она перебирала эти жуткие снимки? Или она и правда ничего не чувствовала?
Мой взгляд упал на фото в её руках: Эмануэль, его голова и левая рука отрезаны поездом почти с хирургической точностью.
Господи.
— Мне... очень жаль, — пробормотал я снова.
Она молчала, затем слегка пошевелилась на скамейке.
— Ты упоминал записку?
Я кивнул.
— В одном из отчётов говорилось, что она была зажата у него в кулаке. Но эти идиоты её потеряли.
То, как спокойно она восприняла это, говорило само за себя — она слишком хорошо знала, как работает полиция.
— В отчёте указано, что там было написано? — спросила она.
— Есть фото его руки с запиской. Только так я и узнал. Кажется, там было что-то вроде...
— Leros, — перебила она, доставая снимок крупным планом, где была запечатлена окровавленная бумага в ладони Эмануэля. Её глаза сузились, и на мгновение в них мелькнула тень — тёмная, зловещая.
— Ты знаешь, что это значит? — спросил я.
— Да. Это значит "бессмыслица".
— Бессмыслица?
— Именно.
Я нахмурился. Лицо Лии стало ещё мрачнее.
— Тебе удалось достать фото вскрытия Пателя? — её голос понизился.
— Да. — Я наклонился вперёд, достал снимок из заднего кармана и передал ей. — Прости. Я получил его только сегодня из закрытого архива. У нас на работе творится черт знает что, и эта новая агентка, Роуз… она будто шпионит за мной по поручению МакКорта. Куда бы я ни повернулся — она уже рядом.
Лия едва взглянула на фото, как внезапно встала и протянула его обратно.
— Это не он, — сказала она, затем пошла к перилам пирса и уставилась на загадочную даль океана.
— Кто не он, Лия? — спросил я.
— Патель, — ответила она. — Патель — не Убийца с Железной Дороги.
Я вскочил и подошёл к ней, всё ещё сжимая снимок.
— Что? Что ты имеешь в виду, говоря, что Патель — не Убийца с Железной Дороги?
Казалось, она собиралась с мыслями.
— У Пателя на плече должна была быть пулевая рана.
Я с отчаянием уставился на фото его синеватого тела, лежащего на металлическом столе в морге.
— Но у него есть огнестрельное ранение — вот, в грудь, прямо в сердце, — возразил я.
— Я знаю. Это я ее туда поставила, — спокойно призналась Лия. — Но я также стреляла в плечо Убийце с Железной Дороги в ту ночь, когда он сбросил Анну на рельсы.
Смысл её слов ударил по мне, как удар в живот. Я отступил на шаг.
— Но… на плече Пателя нет раны, — произнёс я, озвучивая очевидное.
— Именно, — подтвердила она.
Я тяжело, дрожащим вдохом втянул воздух.
— Ты хочешь сказать, что Убийца с Железной Дороги… — я не смог закончить.
— Всё ещё жив, — закончила за меня Лия, встречаясь со мной взглядом.
Потребовалось несколько секунд, чтобы справиться с нахлынувшим головокружением. Но потом всё встало на свои места. Вся картина.
— Чёрт возьми, Лия! — выдохнул я. — Ты хоть понимаешь, что это значит?
— Понимаю. И это имеет смысл, если подумать. Патель никогда не подходил под профиль гениального серийного убийцы. Он был тупым, садистским исполнителем.
— Возможно, Патель не тянул на Ганнибала, но как же все доказательства? — возразил я. — ДНК Анны в его фургоне, кровь её бабушки на нём — всё указывало на него. Анна сама сказала, что это он убил её
