во все эти юридические тонкости, – вздыхает мама. – Но всё же необходимо обсудить кое-какие бумаги.
– Мам, ну зачем? Тем более выходной. Ты опять про завод? Мнение Глеба не изменится – ты же знаешь.
Этот завод – просто какой-то камень преткновения! Раньше он принадлежал только нашей семье, но после того, как папы не стало, половина активов перешла к Глебу. Всем управлением занимается его компания. Из-за этого у них с мамой постоянные разногласия.
– Всё равно нужно пытаться… Твой… Сергей прекрасно бы справлялся сам с нашими делами! А Глеб…
У Глеба своё видение бизнеса – он сам мне говорил. Не понимаю, зачем мама снова пытается испортить наши с ним отношения. Меня лично всё устраивает. Мы не вникаем в дела завода, но при этом имеем в собственности половину и постоянную прибыль.
– …И тогда бы всё стало понятнее для нас всех! – продолжает мама свой взволнованный монолог, а я теряю нить её размышлений.
Возможно, мама права. Но, кажется, сейчас на неё слишком влияет общение с Виолеттой. Это моя свекровь разбирается в бизнес-схемах и материальных выгодах, а мама – творческий человек и ничего не смыслит в этом. У меня же сейчас голова забита совершенно другим. Перед глазами стоит сцена, как Сергей покидает мероприятие, и она жутко бесит. Путаница в моей голове с каждым днём всё больше нарастает. Поведение Сергея вовсе не говорило о том, что он хочет со мной настоящих отношений. А меня убеждали в обратном… Как же хорошо было на Сардинии!
– Ладно, – соглашаюсь я, стараясь скрыть разочарование. – Если хочешь, встречайся без меня.
– Вот и славно, доченька. – Мама улыбается с удовлетворением. Я же думаю о том, что встречусь с Глебом позже.
Но мама не спешит покидать мою комнату, а остаётся стоять в дверях.
–Ты вчера вечером охрану видела? – неожиданно спрашивает она.
– Что?
– Наша охрана… Была на въезде у ворот? Ты кого-нибудь заметила, когда приехала? – поясняет мама, а я напрягаю память.
– Не помню, если честно… Не о том думала.
– Ах да… – На её лице снова печаль. Видимо, вспомнила, в какой истерике я была вчера.
– Надо бы Михаилу позвонить, – произносит она задумчиво, словно обращаясь к пустоте.
– По поводу охраны?
– Да…
– Я сама ему позвоню! – Я вспоминаю про ноутбук. – Что нужно уточнить?
– Уточни… Собственно, где наша охрана? Я, честно говоря, не понимаю, кто ей занимается? Какие у них обязанности?! И где…
– Хорошо-хорошо, спрошу, – прерываю я маму, пока она не завелась и не пришлось давать ей таблетки.
Когда мама выходит, я хватаюсь за телефон. Ну, сейчас Мише достанется ещё и за охрану! Мало того, что ноутбук мне не возвращает, так ещё и с охраной что-то.
Хочу набрать его номер, но не успеваю – телефон вздрагивает в моей руке, оповещая о входящем звонке. Это Глеб! Вовремя!
– Алло! Привет, Глеб! Как ты? Мы с мамой только что о тебе говорили.
– Надеюсь, что-то хорошее? Привет, Ангелина, – слышу в трубке его спокойный, чуть хрипловатый голос.
– О тебе всегда только хорошее! – спешу я заверить его. Я – так точно!
На том конце провода раздаётся довольное хмыканье.
– Звонил Римме, но она не ответила. Я сегодня смогу в два часа дня.
– Да, я передам маме, но… меня вроде как исключили из списка приглашённых.
– Вот как? – усмехается он. – Почему?
– Мама будет с юристом Виолетты…
– Понял, – устало выдыхает Глеб. – Я поговорю с ней. Приезжай тогда ко мне в пятницу, пообедаем.
– Хорошо! Обязательно приеду. Я очень рада! – Мне так приятно, что он сам предложил. Потому что иногда я думаю, что достала Глеба со своими проблемами, и он спихнул меня на Мишу. Кстати, может, пожаловаться ему, что тот не качественно выполняет свои обязанности? Ладно, не буду. Дам Мише шанс реабилитироваться.
– Рада она! Прилетела и не позвонила ни разу, – с укоризной замечает Глеб.
– Не хотела отвлекать от дел… – растерянно бормочу я.
– И это правильно! – поучает он. – Позвони мне в пятницу, напомни.
– Хорошо. До встречи! Целую!
– И я тебя! Пока, принцесса!
– Пока!
Какой же он всё-таки замечательный. И хорошо ко мне относится. А мамины приступы недоверия… пройдут. Наши отцы и так не ладили – так зачем нам продолжать ссориться?
Глава 6
Слишком живо в памяти то время, когда отец был с нами. Мама и тогда занималась своими, как говорил папа, «творческими полётами». Он не прерывал её вдохновенных порывов и поддерживал каждое начинание. Захотелось маме устроить выставку – пожалуйста, необходим ремонт галереи – поможет, нужно съездить на другой конец света за полотном, которое в нашем городе никто и не оценит, – всегда готов.
Теперь я понимаю, что и мама была для отца музой. Ему нравилось наблюдать за её женской энергией, любоваться ею, а ей – видеть в его глазах восхищение. Их союз был идеальным: в нём царила любовь, были взаимопонимание и сильные чувства, так необходимые людям, чтобы стать одним целым.
Но сказке пришёл конец.
Сердце.
Внезапно. Молниеносно.
И всё. Мрак.
Вот уже пять лет мы с мамой блуждаем во тьме. Путешествуем, стараемся отвлечься, забыться и не возвращаться в опустевший дом.
Мы и с папой любили ездить по свету. Несмотря на занятость, он всегда находил для нас время. Моё детство проходило под ласковым солнцем Лазурного берега Франции. В шесть лет я впервые встала на лыжи в австрийских Альпах, а на Барбадосе в десять покорила первую волну на доске. Огни Лас-Вегаса, веселье Диснейленда… Всё это – драгоценные воспоминания прошлого, навечно врезавшиеся в моё сердце.
Мама водила меня по психологам. Они говорили, что трагедию нужно не забыть, а пережить. Но как? Как это пережить? Пережить – значит отпустить, идти дальше. Вот мы с мамой и идём. Живём, как умеем.
Сначала мама пыталась взять отцовское дело в свои руки, но бизнес – совсем не её. Многого из того, что было нажито, мы лишились после его ухода. Я не знаю деталей, но мне кажется, что, если бы не Глеб, мы бы не имели того, что осталось.
Второй частью активов – сетью страховых и лизинговых компаний – прекрасно управляет мой муж,
