– Ты что про меня думаешь?
– Ничего такого, просто рассказываю, – говорю я ей, а она, как бы невзначай, поправляет кофточку с глубоким вырезом на груди, касаясь пальцами оголённой кожи. У меня от этого кровь закипает и быстрее бежит по венам.
– Хорошо. Слушаю дальше.
– Учи предмет. Если увидят твою старательность, то могут поставить зачёт и за неё, – продолжаю я.
– Подожди, я достану скетчбук, – произносит она и небрежным, но кокетливым жестом откидывает волосы за спину. «Не ангел» никогда не даст моей крови остынуть.
– Сейчас много молодых преподавателей работает: Ерёмина, Твардовский, Скалов. Для них самое важное – экзамены, на посещаемость могут не смотреть. К ним на сдачу главное – вызубрить билеты.
Она достаёт из сумки розовый блокнот в стразах и принимается блестящей шариковой ручкой записывать то, что я рассказываю. Делюсь тем, что помню сам. Надеюсь, это поможет Ангелине.
– Я рассматривала учёбу в Италии, в университете Генуи. Там много преподавателей из России работает, – признаётся она спустя какое-то время.
– Почему не решилась? – спрашиваю я, укладывая ноутбук в сумку.
– Вот именно – не решилась! Я трусиха. Дома всё понятнее, а там… Там отдыхать классно, – заключает она грустно, а затем, весело улыбнувшись и приподняв бровь, обращается ко мне: – А ты знал, что единственный суп в мире, который можно есть вилкой, готовят на Сардинии?
Отрицательно качаю головой – откуда мне знать такие тонкости?
– Знаешь почему? Потому что он выглядит как пирог. По сути, это обычный плавленый сыр! Не знаю, почему называется супом! – рассказывает Ангелина, смеясь.
– Хоть вкусно?
– Да-а. – Закатив глаза, она облизывает губы. Кровь в моих венах достигает предельных скоростей, я плотнее обхватываю чашку с остатками кофе, а затем отодвигаю её от себя.
– И ещё… – Ангелина наклоняется ближе ко мне так, что я чувствую её тёплое дыхание, и, сощурив глаза, готовится сказать что-то архиважное. – Там живут настоящие ведьмы, представляешь? По сей день! Их предков не трогали даже в средние века, когда в самой Италии ведьм сжигали на кострах. А этих уважали и ценили. Как думаешь почему?
– Боялись? – Смотрю в её зелёные глаза.
– Нет… Хотя и это, наверное, тоже, ведь они знают секреты приготовления волшебных отваров и приворотный зелий.
– Ничего себе. – Как пить дать, Ангелина взяла рецептик.
– Дело в том, что они проводили обряды освобождения. – Она изображает пальцами кавычки.
– Что это значит?
– Эвтаназия! Они практически занимались эвтаназией! – Ангелина разводит руки в стороны и разочарованно вздыхает.
– Вот как…
– Угу…
– Никакой романтики, да?
– Именно! – подтверждает она, изображая недовольство, а потом начинает смеяться, провоцируя и меня на улыбку.
Дальше Ангелина рассказывает про белый песок, пляжи, гроты и пещеры, с интересом и удовольствием погружаясь в воспоминания. Её поза расслаблена, на лице безмятежная улыбка. Так-то лучше, а то забивает свою хорошенькую головку всякими страшилками и тревогой перед учёбой.
– На острове потрясающий дайвинг! Я же обожаю подводный мир!
– Да, я помню.
– Уже много раз погружалась.
– Угу.
– Там можно спуститься на глубину до тридцати метров!
– Ты же не делала этого?
– Нет, что ты! Я находилась близко к поверхности, – заверяет она меня. – Смотрела на рыбок и медуз издалека. Морские коньки – просто прелесть.
Мы ещё долго сидим в кафе. Я слушаю Ангелину и вижу всё её глазами: море нереальных оттенков, чистейшие пляжи, отправляюсь на морские прогулки и исследую подводный мир, посещаю музеи и старинные достопримечательности далёкого и прекрасного острова… Словно совершаю реальное путешествие… вместе с ней.
Глава 9
Адреналиновый импульс от встречи с Ангелиной сопровождает меня весь остаток дня. Настроение на подъёме, работа кипит, задачи решаются легко и вплоть до самого вечера. Но стоит лишь колёсам моей машины коснуться гравийной дороги района, где я живу, как эйфория улетучивается, сменяясь тягучей тоской.
Наш жилой комплекс – новостройка на задворках города, вдали от лоска и благополучия. Прямо скажем, не самая престижная окраина. Рядом дымит завод и есть неприглядная лесополоса с болотами и оврагами. Нет инфраструктуры, нормальных дорог, грамотного управления и обеспечения коммунального хозяйства. Серые коробки панелек, объединённые во дворы, подобия детских площадок и построенный, но не работающий детский сад. Вокруг много незавершённых строек. Все знают, что наш район задумывали для решения двух проблем: расселить очередников вроде меня и обеспечить жильём работников завода. Но что-то пошло не по плану.
Я мог бы продать квартиру и переехать в центр, в более комфортное жильё, но меня захватила борьба жителей нашего района за свои права. Да и как оставить молодые семьи, как мои соседи, которые не может позволить себе переезд? Здесь немало таких, кто купился на сладкие обещания о процветающем районе. Мы даже создали совет по решению коммунальных вопросов. И я там стал кем-то вроде неформального председателя. Пишу запросы в местные органы, получаю отписки в духе: «Администрация ознакомлена с обращением и в установленном порядке примет соответствующие меры по устранению выявленных проблем». Отвечают неохотно, сквозь зубы, словно делают одолжение. Но мы не сдаёмся и продолжаем свою работу.
Заезжаю во двор, паркуюсь. На лавочке у подъезда тусуется знакомая компания. Ребята, в общем-то, нормальные, свои, но вместе создают какое-то не такое впечатление, словно увидел сцену из фильма про девяностые.
– Здорово, Трофим! – доносится до меня, когда я выхожу из машины. – Как дела? Как жизнь богатая?
– Ты без шоу не можешь, да, Серый? – Здороваюсь с ним, и все его ребята один за другим подтягиваются ко мне. Кто-то с нескрываемым интересом разглядывает тачку, кто-то крутит кастет на пальцах, у другого в зубах дымится сигарета. Неужели не понимают, что здесь не место для таких сборищ?
Лёха «Серый» – пацан из интерната, года на три-четыре младше меня. У них всегда была своя банда парней разных возрастов. Я – очкарик и ботаник – туда не вписывался и драться не любил, а они всех кошмарили и меня в том числе. Без откровенного беспредела, конечно, – скорее из чувства справедливости, но всё равно было неприятно. Лёха всегда был местным Робин Гудом. Годы идут, пора повзрослеть, а он всё ходит дань собирает на «благое дело».
– Да ладно тебе, дело срочное. – Лёха всем своим видом
