будто бы планирует прямо сейчас прыгнуть сверху и припечатать к кровати.
Поспешно сажусь, подтягивая коленки к груди.
– Что-что? Вы… ты… Ты кто такой?
– Я? Могу быть хоть Дедом Морозом, хоть Оленем Лапландским. Покатаемся, красавица?
– Парень, ты не охамел?
Он усмехается, с притягательным огоньком в глазах смотря на меня.
– По-моему, это ты охамела. Разлеглась в моём номере, на моей кровати. Ещё и права качаешь.
– Это мой номер. Это моя кровать! – стучу пальцем по покрывалу. – Выметайся!
– Ещё чего! Я здесь отдыхаю! Вышел на пару минут за кофе, а вернулся в сказку «Маша и три медведя». На моей кровати спят, может, и из тарелки уже успела поесть, и на стуле покачаться?
– Ага и ванну принять и вещи в шкафу развесить.
В руке он действительно держит стаканчик кофе. Так что тут не соврал. А остальное – бред!
– Ну что, Машенька, давай-ка на выход, я отдыхать хочу. Либо оставайся, будем отдыхать вместе, -хмыкает в конце.
– Во-первых, я Марина. Во-вторых, на выход идёшь ты, хам!
– И не подумаю.
Наглец ставит кофе на длинный столик, занимающий противоположную от кровати сторону и… ложится на покрывало, вынуждая меня откатиться на противоположный край.
– Ты, что, оглох?
– А ты что, ослепла? Не заметила: тут уже живут?
Прикусив губу, обвожу взглядом номер. И действительно, как это я не обратила внимания на жёлтый чемодан у противоположной стены и спортивное оборудование в чехле, пристроенное недалеко от входа. Под небольшой ёлочкой в углу – сваленные в кучу пакеты.
Возвращаю взгляд на парня. Наши глаза – его синие весёлые и мои зелёные возмущённые встречаются. Лицо у него загорелое, будто он с южного курорта прибыл, чуть вьющиеся светло-русые волосы, говорят о непокорном, вероятно, даже взбалмошном характере. Он высокий, крепкий, спортивный. Лежит такой рядом на кровати и напоминает, чтобы я с вещами на выход шла.
Достаю телефон из кармана, показываю ему бронь, следом карточку, которую мне выдали на стойке регистрации. На ней номер комнаты.
– Видишь?
– Вижу, – медленно произносит, пока взгляд бежит по строчкам бронирования, затем задумчиво чешет подбородок. – Надо спуститься, разобраться, почему нас в один номер заселили, – говорит уже спокойнее.
– Боже… что это? Мне не показалось? – делаю вид, что прислушиваюсь. – Алё, это здравый смысл проклюнулся? Какая прелесть…
Парень встаёт первым, подаёт мне руку, но я ладонь игнорирую. Фыркаю и поднимаюсь на ноги. Он тут минуту назад меня по-всякому раскатывал мордой по асфальту, неужели, думает, что теперь можно вежливого включать?
Мы спускаемся на первый этаж с решительными лицами (по крайней мере, я с таким) идём к стойке.
Девушка с приятной улыбкой смотрит на нас. А нам не до приятностей.
– Произошла ошибка, – начинаю с ходу. – Я въезжаю в триста сорок пятый номер, а там он, – тыкаю пальцем в парня.
– Не он, а Илья, – поправляет с натянутой издевательской улыбочкой.
– Это не важно, я тебя не знаю.
Оборачиваемся к администратору. Та щёлкает по кнопкам клавиатуры, сверяясь с программой, видимо, бронирования или заселения. Пытаюсь перегнуться через стойку, посмотреть в монитор, но не получается.
– Да… – говорит растерянно. – Мне очень жаль. Произошла ошибка.
– Так исправьте её, – настаивает Илья.
– Да! Расселите нас! – требую.
Администратор снова стучит по кнопкам, напряжение растёт. Мы с хамом-Ильёй переглядываемся.
– Ты сейчас съедешь, – усмехаюсь ему в лицо.
– Нет ты съедешь.
– Ещё чего.
– Я там первый обосновался.
– Не обосновался, а вещи кинул.
– Кто первый встал, того и тапки, слышала?
– Девушкам нужно уступать, слышал?
Администратор вздыхает, прерывая нашу перепалку. На её лице огромнейшая скорбь, будто кто-то умер.
Следующие слова проясняют ситуацию. А мои надежды на спокойный беспроблемный отдых умерли.
– Простите, но… не получится. В отеле полная бронь, нет свободных номеров. А у вас, видимо, случился овербукинг. Номер забронирован дважды. Такое происходит иногда, системная ошибка.
– Такое происходит иногда? – возмущённо переспрашиваю. – Такое происходит?! И что мне прикажите делать? Жить вот с этим, – показываю на Илью пальцем, – целых пять дней? Вы с ума сошли. А ну быстро ищите номер или мне, или ему! Ниже, выше классом. Уже без разницы. Вы же сами мне говорили, что резорт не просто большой. Он гигантский! Что в таком гигантском курорте нет ни одного свободного номера?
– Простите, но… полная бронь. Новогодние праздники, сами понимаете, так всегда. Это не просто высокий сезон. Он сверхвысокий.
– Нет, я не понимаю, я отказываюсь понимать! – Разворачиваю лицо к Илье. – А ты чего молчишь? Тебя ситуация устраивает, что ли? А ну быстро сказал хоть что-нибудь.
Тот аж опускает локти со стойки, послушно выпрямляется по стойке смирно и откашливается.
– А ну быстро ищете нам… хоть кладовку. Уверен, Марина согласится даже на неё, верно?
– Нет, это ты на неё согласишься!
– Мне номер мой нравится, я остаюсь. Если тебе принципиально, съезжай в подсобку. В сушилку для оборудования тоже можно. Поставят тебе кровать. И тепло там всегда. Ну… ищи плюсы, Маришка.
Скриплю зубами от негодования.
– Ну ты и гад! И какая я тебе Маришка?! – Я бы многое ему сказала, но весь гнев выплёскиваю на работницу отеля. – Я буду жаловаться. Я вам такой отзыв оставлю. Я от вашей репутации камня на камне не оставлю. Я оставлю… оставлю… самые поганые слова в ваш адрес во всех пабликах и социальных сетях. В адрес отеля и лично вас, как самого некомпетентного, не клиенториентированного сотрудника. Это понятно? Я… я…
Девушка смотрит на меня со снисходительной улыбкой, жалостливой такой.
– Простите, но номеров действительно нет. Всё, что могу… сделать дисконт за неудобства. Мне надо согласовать с руководством. Возможно пять процентов от цены несколько скрасят ситуацию.
– Пять процентов? – переспрашивает Илья. – Вы что, смеётесь?
– Смеётся, – хлопаю его по плечу. – Издевается.
А девушке бросаю:
– Да-да, зовите руководство.
Мне срочно надо кому-то высказать всё, что накопилось. Оказывается, ситуация в личной жизни помноженная на наличие незнакомого хама, подселённого в мой прекрасный номер, превосходно взвинчивает нервы.
– Руководство в отеле «Альпина» сейчас. Это на самом верху горы. Так быстро позвать не получится.
– Ироды! – бросаю ей в лицо и, кипя праведным возмущением, иду в лобби.
Парень за стойкой протирает стакан, здоровается, а я раздражённо
