причем кровавым. Но его не просто боятся, его уважают. Я надеюсь, что смогу стать хотя бы наполовину таким же сильным боссом, как он, когда придет моя очередь возглавить семью.
Нео подъезжает к витрине магазина.
— Готов повеселиться? — спрашивает он с улыбкой. Этот ублюдок кровожаден. Это та часть работы, которую я выполняю, потому что должен. А вот Нео? Он делает это, потому что ему это чертовски нравится. Думаю, он получает удовольствие от насилия.
— Всегда готов. Давай покончим с этим. Я хочу лазанью твоей сестры.
Нео смеется.
— Я должен сказать тете Глории, что лазанья Хелены тебе нравится больше. — Он выскакивает из машины, уворачиваясь от моего удара.
— Она тебе ни за что не поверит. — Я ухмыляюсь. Моя мать считает, что я гребаный святой. Я уверен, что, если ее спросить, она скажет, что солнце светит прямо из моей задницы, и она в это искренне верит. Но она итальянка — большинство наших женщин так относится к своим сыновьям.
— У меня есть фотодоказательства того, что ты ел в «Хелене». Очень много, — продолжает он, когда мы входим в магазин. Маленький колокольчик, висящий над дверью, оповещает посетителей о нашем приходе.
Впрочем, это неважно. Бежать им некуда. Мы их найдем. Если они умные, то останутся на месте и встретят нас. Если они тупые, а они обычно тупые, то они побегут и заставят меня за ними гнаться. А я, бл*дь, не люблю играть в кошки-мышки — это никогда не заканчивается хорошо для грызуна. К счастью, эти идиоты, похоже, относятся к первым. Стоят, рты разинули, как рыбы из воды. Если они сегодня не заплатят, то могут оказаться рыбой в воде. С новенькими цементными башмаками, которые им подарят люди моего отца.
— Так, так, так. Нео, знаешь, я думал, что Лука и Пол не настолько тупые, чтобы меня накалывать.
— Пожалуйста, Ти, я не делал этого. Я достану тебе деньги. Нам просто нужно больше времени, — заикается Пол.
— Видишь ли, Пол, если я дам тебе больше времени, то мне придется дать больше времени и Джо Блоу с соседней улицы. А потом его кузену. И его гребаному дяде. Мне никогда не заплатят. Ты же понимаешь, что это будет для меня проблемой, правда? — Я говорю, засучивая рукава своей белой рубашки.
— Пожалуйста, мы достанем тебе деньги. Я клянусь. — На этот раз Лука пытается оправдаться.
— Ммм, я не знаю, Ти. Они кажутся искренними. Может, стоит дать им шанс, — предлагает Нео. Он чертов психопат, позволяющий им думать, что он на их стороне, прямо перед тем, как нанести удар. Я вижу, как в их глазах мелькает облегчение. Но это длится недолго. Мой двоюродный брат выхватывает из кобуры пистолет и простреливает Полу колено. Ублюдок с криком падает на землю. А Лука тем временем просто стоит, подняв руки вверх. — Или нет. Мы не отличаемся милосердием, и я не хотел бы портить репутацию Валентино. — Нео улыбается.
— Ты прав. Мы не такие, так зачем начинать сейчас? Мы вернемся завтра в это же время. Достань деньги, иначе это будет не просто коленка. Понял? — Я смотрю на дрожащего мужчину.
— Да, Ти. Я найду деньги. — Все его тело трясется от страха. В такие моменты я часто думаю, не стоит ли посочувствовать этим мудакам. Но потом вспоминаю, что они заняли деньги у гребаной мафии. Если не хочешь оказаться в такой ситуации, иди в чертов банк.
— Позаботьтесь об этом. Я не люблю тратить время попусту. — С этим последним сообщением я выхожу из магазина, Нео следует прямо за мной.
Слава Богу, все закончилось. Я чертовски проголодался.
— Пойдем. Мне нужно поесть.
— Рад, что немного крови не заставило тебя потерять аппетит.
— Заткнись. Это было один раз, бл*дь. — Мне было четырнадцать лет. Любого ребенка в этом возрасте стошнило бы, если бы он увидел, как его отец живьем сдирает кожу с человека.
— Один раз — это слишком много, детка.
Мы заходим в кафе «У Хелены», и я сразу понимаю, что что-то не так. Я мгновенно прихожу в состояние повышенной готовности, и мой пульс учащается. Что, черт возьми, происходит? Все знают, что это заведение принадлежит сестре Нео. Никто не будет настолько глуп, чтобы связываться с ним.
Я осматриваюсь. Все молчат. В их взглядах, мечущихся по кафе, я узнаю страх, но они также выглядят так, будто чего-то ждут. Как будто им… любопытно. И тут я замечаю объект их любопытства.
Рыжеволосый ангел, мать его. Только так я могу охарактеризовать девушку, сидящую сейчас в моем гребаном кресле. То самое кресло, которое никто не смеет занимать, потому что все знают, что оно предназначено для меня. Это лучшее место в кафе. Прямо у камина, с видом на весь зал.
Мои шаги замедляются. Я полностью очарован ею. Потом я вспоминаю, что все ждут моей реакции, ждут, что я буду делать с девушкой, которая осмелилась сесть в мое кресло. Она новенькая. Я никогда не видел ее здесь раньше. Я бы запомнил, если бы видел.
Она уткнулась лицом в свой телефон, не обращая внимания на то, что сейчас все смотрят на нее. Я вижу, что ее губы сжаты, так что, возможно, она не так уж и невнимательна. Но я не вижу ее глаз. А я так хочу увидеть ее глаза, черт возьми.
— Torna a quello che stavi facendo. Chiunque tocchi quella ragazza mi risponderai (с итал. — Вернитесь к тому, чем вы занимались. Если кто-то прикоснется к этой девушке, ответит передо мной), — говорю я им на родном итальянском. Даже если они меня не понимают, сообщение получено, и разговоры возобновляются. — Сегодня мы поедим в кабинете. Проследи, чтобы она получила все, что захочет, Хелена. — Я не жду ее ответа. Я знаю, что моя кузина сделает все, что я скажу. Я прохожу на кухню, ни разу не взглянув в сторону девушки. Как бы мне ни хотелось обернуться, я этого не делаю.
Вместо этого я иду в кабинет, откуда открывается вид на все кафе. Нео позаботился о том, чтобы здесь была установлена самая современная
