Однако далее Бергер указывает, что абсолютный релятивизм может существовать лишь в том случае, если релятивисты не будут применять к нему те же критерии[21]. Если из постулата о социальной обусловленности веры сделать вывод, что «никакое убеждение не может быть универсальным и истинным для всех», то мы снова получаем социально обусловленное заявление, претендующее на абсолютную истинность для всех, – а оно не может быть истинным по собственному определению. «Относительность делает относительной саму себя», – говорит Бергер, поэтому релятивизм «на всех уровнях сразу»[22] невозможен. Да, наши культурные предубеждения затрудняют оценку соперничающих притязаний на истинность. Социальная обусловленность убеждений – это факт, но его нельзя приводить как доказательство того, что любая истина полностью относительна, иначе аргумент опровергает сам себя. Бергер делает вывод, что мы не можем избежать оценки духовных и религиозных притязаний, прикрываясь расхожим штампом «Истину узнать невозможно». Нам все равно не избежать такой трудной задачи, как поиск ответа на вопрос: какие утверждения, касающиеся Бога, человеческой природы и духовной реальности истинны, а какие – ложны? Всем нам придется строить свою жизнь на основании хоть какого-нибудь ответа на этот вопрос.
У философа Элвина Плантинги есть своя версия аргументов Бергера. Ему часто говорят: «Если бы вы родились в Марокко, то скорее всего были бы не христианином, а мусульманином». Он отвечает:
Предположим, что в том случае, если бы я родился у родителей-мусульман в Марокко, а не у родителей-хри-стиан в Мичигане, у меня были бы совсем иные убеждения. [Но] то же самое относится и к плюралисту… Если бы плюралист родился там [в Марокко], вероятно, он не был бы плюралистом. Следует ли отсюда, что… его плюралистские убеждения вызваны в нем неким ненадежным процессом, порождающим убеждения?[23]
Плантинга и Бергер выразили одну и ту же мысль. Нельзя заявлять, что «все притязания, касающиеся религий, исторически обусловлены – кроме одного, которое я выдвигаю прямо сейчас». Если вы утверждаете, что никому не под силу определить, какие убеждения верны, а какие ошибочны, с какой стати мы должны верить вашим словам? В действительности дело в том, что все мы высказываем те или иные притязания на истинность, подойти к взвешиванию которых ответственно не так-то просто, но нам не остается ничего другого, кроме как предпринять попытку.
«Утверждать, что ваша религия верна, и обращать в нее других людей – это наглость».
Известный религиовед Джон Хик писал: после того, как поймешь, что в мире есть множество других в равной степени умных и порядочных людей, убеждения которых не соответствуют твоим, и вдобавок переубедить их невозможно, продолжение попыток обратить этих людей в свою веру или выдавать свои взгляды за высшую истину действительно будет наглостью[24].
Здесь мы опять-таки имеем дело с внутренним противоречием. Большинство людей в мире не разделяет мнение Джона Хика о равной ценности всех религий, многие из этих людей так же порядочны и умны, как он, и вряд ли поменяют свои взгляды. Следовательно, утверждение о том, что «все притязания религий на более совершенное понимание – ошибка и проявление наглости», по его собственному определению, представляет собой ошибку и проявление наглости.
Многие назовут этноцентризмом заявление, будто бы наша религия превосходит другие. Но разве в самих этих словах нет этноцентризма? Представители большинства незападных культур не стесняются заявлять о том, что их культура и религия лучшие. Обвинять других в «грехе» этноцентризма – на самом деле утверждать: «Подход нашей культуры к другим культурам превосходит ваш». Иными словами, мы поступаем именно так, как запрещаем поступать другим[25]. Историк С. Джон Соммервилл указывал, что «о религии нельзя судить только на основании другой религии». Религию можно оценивать только по некоторым этическим критериям, которые в итоге свидетельствуют о религиозной позиции того, кто производит оценку[26].
Сейчас роковой изъян этого подхода к религии в целом и к христианству в частности должен быть очевиден. Скептики убеждены, что любые исключительные притязания на высшие знания о духовной реальности не могут быть истинными. Но само по себе это возражение является религиозным убеждением. Оно подразумевает, что Бог непознаваем, или что Бог любит, но не гневается, или что Бог – скорее некая обезличенная сила, нежели личность, чьи слова приводятся в Священном Писании. Все это недоказуемые предположения веры. Кроме того, их сторонники верят, что им известен высший способ смотреть на вещи. Они убеждены, что мир стал бы лучше, если бы все вокруг признали их правоту и отказались от собственных, традиционных религиозных представлений о Боге и истине. Следовательно, сторонники подобных «улучшений» также демонстрируют исключительные притязания на знание природы духовной реальности. Если не следует поощрять все прочие подобные взгляды, то и с данными представлениями надо поступить точно так же. Но если не считать их ограниченными, значит, никакой ограниченности нет и в других традиционных религиозных убеждениях.
Марк Лилла, преподаватель чикагского университета, беседовал со способным молодым студентом Уортонской школы бизнеса, который озадачил его стремлением посвятить жизнь Христу после проповеди Билли Грэма. Лилла пишет:
Мне хотелось поставить под сомнение шаг, на который он решился, помочь ему понять, что есть и другие способы прожить жизнь, другие методы стремления к знаниям, любви… даже к преображению самого себя. Хотелось убедить его, что от возможности придерживаться свободного и скептического отношения к учению зависит его достоинство. Я хотел… спасти его…
Сомнению, как и вере, приходится учиться. Это навык. Любопытно, но приверженцы скептицизма, как древнего, так и современного, зачастую занимаются прозелитизмом. Когда я читаю их, мне часто хочется спросить: «А вам какое дело?» Их скептицизм не дает внятного ответа на этот вопрос. И у меня этого ответа нет[27].
Знания Лилла о самом себе свидетельствуют о том, что он сомневается насчет христианства как усвоенной альтернативной веры. Он считает, что достоинство человека опирается на скептическое отношение к доктрине, а это, разумеется, догмат веры. Как он признается, он не может не верить, что для людей было бы лучше разделять его представления о реальности и человеческом достоинстве, нежели представления Билли Грэма.
Заявлять, что верно лишь какое-то одно мнение обо всех религиях (а именно – о том, что все они равны), не менее узко, чем настаивать на истинности одной веры. Все наши убеждения насчет религии исключительны, но по-разному.
3. Сохранение религии в рамках частной жизни
Еще один подход к религиозным раздорам дает людям возможность втайне считать свою веру истинной, проповедовать ее и вместе с тем утверждать, что религиозные убеждения – личное дело. Такие влиятельные мыслители, как Джон Роулз и Роберт Оди считали, что в общественно-политических дискуссиях мы можем отстаивать нравственную позицию, лишь опираясь на светский, нерелигиозный фундамент. Роулз широко известен настоятельными требованиями, чтобы религиозные взгляды, которые он называет «всеобъемлющими», были исключены из широкого обсуждения[28]. Недавно множество ученых и философов подписали «Декларацию в защиту науки и секуляризации», призывающую главу нашего правительства «не допускать религиозного влияния на законодательные или исполнительные акты[29]. В число подписавшихся вошли Питер Сингер, Э. О. Уилсон, Дэниел С. Деннет. Например, философ Ричард Рорти заявил, что вероисповедание должно оставаться строго частным делом и ни в коем случае не всплывать в обсуждениях общественной политики. Прибегать к аргументам, опирающимся на религиозные убеждения, – значит просто обрывать разговор, точнее, переводить его в русло, где его не может продолжать неверующий[30].
Тем, кто считает этот подход дискриминационным с точки зрения религии, Рорти и его сторонники возражают, что подобная политика обусловлена чистейшим прагматизмом[31]. Против религии как таковой они ничего не имеют и не стремятся контролировать религиозные убеждения – до тех пор, пока они остаются личным делом. Но постоянно обсуждать религию на публике – значит возбуждать рознь и зря тратить время. Мнение, основанное на религии, считается сектантским и спорным, в то время как нерелигиозное обоснование нравственных взглядов воспринимается как всеобщее и доступное всем. Следовательно, публичные обсуждения должны быть светскими, а не религиозными. Безотносительно к каким бы то ни было откровениям свыше или конфессиональным традициям нам следует работать сообща над насущными проблемами нашего времени: СПИД, бедность, недостатки образования и т. п. Мы должны держать свои религиозные взгляды при себе и объединиться вокруг политики, которая наиболее «эффективна» для большинства людей.
