дипломатическом драконьем?
Каэлан долго смотрел на меня. Его ледяной взгляд, казалось, сканировал каждую черту моего лица, ища ложь, истерику, слабость. Но я смотрела в ответ, не отводя глаз, полная той самой упрямой ярости, которая только что зажгла его амулет.
— Союзники, — наконец произнёс он, словно пробуя это слово на его языке. — Хорошо, мы начнём с основ контроля. Но запомните: Лерия — не единственная опасность, есть ещё лорд Зерель. И если он узнает, насколько… эмоционально заряжена наша связь, он может попытаться использовать это. Спровоцировать вас. Ваша задача — не поддаваться.
Мужчина встал и снова подошёл ко мне.
— Держите! — приказал он и протянул свою руку.
Я положила свою ладонь на его, испытывая какое-то глупое девичье смущение.
— Теперь отправлю вам эмоцию, а вы попробуйте её поймать. Я… пошлю вам что-нибудь простое.
Сначала было только ощущение его руки. Потом… лёгкое, едва уловимое покалывание в кончиках пальцев. И вдруг — чёткая, как вспышка, эмоция. Нет, это была не ярость, а скука. Такая всепоглощающая, утомительная скука, что мне тут же захотелось зевнуть. Я фыркнула.
Каэлан тут же отдёрнул руку, будто обжёгшись.
— Вы почувствовали?
— Да. Вы страшно заскучали, слушая самого себя. Или глядя на меня… Вариантов много.
На его лице снова промелькнуло это почти-удивление, почти-улыбка.
— Неплохо для первого раза. Это была именно скука. Большинство новичков путают её с умиротворением.
— О, уж скуку узнаю сразу, — сказала я. — Мне часами приходилось выслушивать рассказы бывшего жениха о том, как его не ценят на работе и не замечают его талантов. Ладно, давайте что-то посложнее.
— Нет, на сегодня достаточно. Вы и так уже перегрузили канал. А теперь… — лорд подошёл к столу, взял один из кубков с нектаром, поднёс к носу и понюхал. Его выражение стало ещё суровее. — … наглядно. Видите этот искрящийся напиток?
Я кивнула, — вроде же не слепая.
— Если бы вы его выпили, через полчаса впали в блаженное, счастливое состояние полной покорности. Вы бы согласились на всё, что вам предложат. Вплоть до добровольного разрыва связи через ритуал самоуничтожения. И все сказали бы: «Бедняжка, не выдержала давления, сама наложила на себя руки». И я сделаю всё, чтобы дать Лерии вас убить, пока вы не станете сильнее этой хитрой эльфийки.
Дракон посмотрел на меня, и в его взгляде впервые была не снисходительность, а что-то вроде вызова. Он ждал, не испугаюсь ли я.
Я глубоко вдохнула и посмотрела на блестящий, смертельно опасный нектар.
— Поняла. Значит, будем учиться. И будем осторожны. Но, лорд Каэлан?
— Да?
— Когда я стану сильнее Лерии, то можно повыдираю её сиреневые патлы?
— Вы сведёте меня с ума, — сказал Каэлан с какой-то странной, уставшей удовлетворённостью в голосе. — Вы — самое непредсказуемое и раздражающее существо, которое встречал за триста лет.
— Опять комплименты? — я сладко улыбнулась, копируя мимику сиреневоглазой отравительницы. — Продолжайте, я записываю.
Он покачал головой, но в уголке его губ опять дёрнулось это манящее подобие улыбки.
— На сегодня достаточно. Вы меня истощили. И физически, и ментально. Идите. И… — дракон запнулся, — не пейте ничего, что не принесёт лично Хельга или я.
Я встала, чувствуя странную эйфорию. Да, меня чуть не отравили, связали с драконом-снобом и объявили мишенью. Но только что заставила этого дракона потерять контроль, а его коварную недотрогу — скрипеть зубами. И это было чертовски приятно.
— До завтра, учитель, — бросила на прощание. — Готовьтесь. На следующем уроке, может, научусь посылать вам что-нибудь приятное и умиротворяющее.
Судя по тому, как дёрнулся глаз лорда, он не поверил.
Глава 8
Ужин принесла, как и обещал Каэлан, сама Хельга. На подносе стояла миска с кашей серо-бежевого цвета без единого намёка на специи или зелень, кусок сухого хлеба и чашка чего-то прозрачного, похожего на слабый бульон. Запах отсутствовал напрочь.
Хельга поставила поднос на столик с таким видом, будто принесла мне корону.
— Ужин для леди Эйлин.
Я подошла и заглянула в миску.
— Это… всё? — протянула обескураженно.
— Питательная овсяная похлёбка с белком горной птицы, — отчеканила «надсмотрщица». — Укрепляет силы и не перегружает пищеварение, что важно в вашем… нестабильном состоянии.
Я ткнула ложкой в «похлёбку». Она издала глухой, липкий звук.
— Вы знаете, Хельга, — осторожно начала я, — где я раньше жила, еда была немного другой. Она приносила радость. В ней был аромат, вкус, цвет. Это поднимало настроение. А моё настроение, как выяснилось, напрямую влияет на… ну, на драконье сердце вашего лорда.
Хельга нахмурилась, но в её глазах мелькнуло любопытство.
— Каким образом?
— Самым обычным! — воскликнула я, хватая её за рукав. — Представьте, я сижу, ем эту… питательную массу. Я грущу, скучаю по дому. И амулет лорда Каэлана начинает излучать такую тоску, что, возможно, все драконы в округе заплачут. Или, наоборот, взбесятся от уныния. Это опасно! А если я буду счастлива и довольна — связь станет стабильной и крепкой. Так говорил сам лорд!
Я, конечно, утрировала, но в каждой шутке… Хельга смотрела на меня с явным сомнением, но упоминание о стабильности связи, видимо, задело нужную струну.
— И что вы предлагаете, леди?
— Леди предлагаем поднять всем настроение! — заявила я. — Отведите меня на кухню. Дайте мне самые простые продукты. Я сделаю что-нибудь… безопасное, но вкусное. И мы посмотрим, как отреагирует амулет лорда. Это же научный эксперимент!
Хельга колебалась. Она смотрела то на меня, то на несчастную похлёбку.
— Кухня не место для знатной дамы!
— Я не дама, а повар! — честно выпалила я. — В моём мире готовила на сотню человек каждый день. Это моя… магия. Пожалуйста, Хельга. Хоть на полчаса.
Что-то в моих глазах, должно быть, убедило суровую женщину. Или она просто подумала, что довольная человечка на кухне менее опасна, чем тоскующая в своей комнате.
— Хорошо. Полчаса. И только под моим наблюдением.
Кухня цитадели оказалась огромным, мрачноватым залом с гигантскими очагами. Здесь пахло дымом, мясом и… унынием. Немудрено, что и еда у них такая печальная! Повара и судомойки смотрели на меня, как на пришельца с другой планеты (что, в общем-то, было правдой). Хельга что-то сухо объяснила старшему повару — толстому драконорожденному с бледной чешуёй на скулах. Тот фыркнул, но махнул рукой в сторону кладовой.
Мои глаза загорелись. Здесь было всё! Свежие корнеплоды, которых я не знала, но они напоминали морковь и картошку, пучки ароматных трав, луковицы, куски мяса на крючьях. И главное — сливочное масло и густая, жирная сметана. Сметана!
— Идеально, — прошептала я. — Хельга, у вас есть мука? Яйца?
Через десять минут уже раскатывала тесто, замешенное
