в последнее время все романы перечитала, а в книжную лавку заехать нам с матушкой все некогда. Может быть, у тебя есть что из романов интересное, чего я не читала еще?
— Романы? — переспросила Даша, немного смутившись. Было время, когда она тоже проводила свое время за чтением романов. Что еще делать барышне в провинции? Вот только время это закончилось два года назад. — Да у меня тут не романы… — проговорила она и достала стопку книг.
— А что же?
— Да вот… — Даша развязала книги.
Соня стала брать в руки книги по одной и читать заглавия:
И. Потоцкий, «Наставление по баллистике».
Н. Вельберг, «Интегральное исчисление».
Карл Бранзенбург, «Трактат о войне вообще».
Ж.-Ж. Фернье, «Обобщение опыта использования артиллерии в Салических войнах».
Л. Геблиц, «Природа Черкасского разлома, физическая и магическая».
Дуэльный кодекс Борейской империи.
— Это ты это-то читаешь? — спросила Соня с некоторой опаской. — Должно быть… не очень интересно.
— Кое-что есть и интересное… — произнесла Даша, сконфузившись еще больше.
— Ну, ничего. — Соня снова улыбнулась. — Я тебе дам из своих романов что-нибудь почитать, у меня много, и есть просто волшебные! Сейчас все девушки в Маринбурге без ума от романа господина Оже «Маурицио». Это роман в стихах, и там такой герой, ты не представляешь! Холодный красавец, прекрасно владеющий шпагой, побеждающий всех своих врагов, и не столько в бою, сколько едким словом. Но он несчастен оттого, что ему разбили сердце…
— Такие все больше чужие сердца разбивают… — проговорила Даша.
— Да, но там… видишь ли, там такая трагическая история… ты просто будешь плакать…
— Я уж столько отплакала… — Даша покачала головой, но тут же устыдилась сказанного. — Впрочем, ты мне принеси, я непременно прочту.
Ей и впрямь захотелось почитать про этого трагического красавца, а то от формул и карт со стрелками уже ломило голову. Господи, как не хватало ей таких простых удовольствий! Стоило поскорее убить Стужева хотя бы для того, чтобы можно было спокойно читать романы и болтать с приятельницами о том, кто из них в кого влюблен.
— Ладно, — сказала Соня. — Я смотрю, ты что-то молчишь. Должно быть, устала с дороги, а я к тебе лезу. Спокойной ночи, кузина. Завтра приищем тебе платье.
И Даша осталась одна. Раздевшись и потушив свечу, она долго еще не могла заснуть, думая о том, что ей предстоит сделать. Первым делом следовало ей заехать по одному адресу, который дал отец. Но завтра, пожалуй, не удастся: тетушка непременно потащит к портнихе, и кто знает, сколько времени это все займет. Успеет ли она? Ладно, если и не успеет, ничего страшного. Дуэльный сезон начинается только в Рождество и продлится два месяца. У нее будет достаточно времени, чтобы прострелить Стужеву голову.
Глава третья, в которой кружится голова
§ 12. Оскорбление есть посягательство на чье-либо самолюбие, достоинство или честь. Оно может быть нанесено на словах, письменно или действием.
Дуэльный кодекс Борейской империи
Когда Даша вошла в просторную, ярко освещенную залу Собрания, у нее захватило дух. Ей, выросшей в деревне, никогда еще не доводилось видеть такого количества благородных людей, собравшихся в одном месте.
Вместе с тетушкой и Соней они устроились недалеко от входа, так что могли наблюдать съезд гостей во всем великолепии. Впрочем, Марья Сергеевна тут же отправилась отдавать поклоны многочисленным своим знакомым, оставив девушек покуда одних.
Тут же Даше припомнились все изображения балов в прочитанных ею романах, включая и роман «Маурицио», который она уже успела прочесть за две ночи. В тех романах бал — это всегда было судьбоносное событие для юной дебютантки, явившейся из провинции.
От висящего в воздухе густого аромата духов, свечей и вощеного паркета у нее едва не закружилась голова, но она сделала усилие, чтобы вернуть себя с небес на землю.
«Спокойнее, госпожа Булавина! — сказал ей внутренний голос. — Вы не юная дебютантка, а артиллерийский офицер! И здесь вы не поджидаете богатого жениха, а производите рекогносцировку! Извольте действовать соответствующим образом!»
И Даша, скрепя сердце, принялась действовать соответствующим образом, то есть стала смотреть по сторонам, выискивая что-нибудь примечательное.
А примечательного было немало, и едва ли не каждый гость обращал на себя внимание. Тут и там показывались золотые генеральские эполеты, но еще ярче горели в свете свечей многочисленные бриллианты на шеях дам. Платья же тут были всех возможных цветов и фасонов, так что нужно было делать над собой усилие, чтобы не вертеть головой — это выглядело бы слишком провинциально.
На самой Даше было голубое платье, которое после деревенской простоты казалось ей роскошным, даже несмотря на то, что ушито было на скорую руку и ходить ей следовало осторожно, чтобы ни один шов не разошелся.
— Это так хорошо, просто чудесно! — говорила ей Соня, пока они ехали в карете. — Ты в этом платье и с убранными волосами удивительно красива! Такая загадочная!
Сейчас Даша украдкой взглянула на себя в зеркало и поняла: да, так и есть. Пожалуй, в таком виде она себе нравилась. Может быть, впервые в жизни.
Вообще, она никогда не считала себя красивой и даже интересной. Очень худая, бледная, с непослушными рыжими волосами и яркими веснушками. На всем ее облике лежал отпечаток какой-то простоты. Не может у аристократической красавицы быть веснушек.
Впрочем, за красотой Даша никогда не гналась, а теперь — и подавно. Она знала, что у нее здесь другая цель, и для этой цели ей красота не особенно нужна. Скорее даже вредна, и от замечания Сони становилось немного тревожно.
Конечно, отец говорил ей, что для девицы красота — это тоже оружие, которым нужно уметь пользоваться. Но она этим оружием не владела, а отец ее этому обучить не мог. Так что оставалось надеяться, что прямо сейчас ей этим оружием никого бить не придется. Тем более здесь столько дам и девиц и красивее ее, и лучше одетых.
И все же Даша никак не могла отделаться от ощущения, что все вокруг на нее смотрят. Все украдкой обсуждают ее подшитое платье, веснушки, бедность и странную семейную историю.
Она делала над собой усилие, чтобы сохранять спокойный вид, улыбалась, если встречалась с кем-то глазами, но улыбка выходила очень натянутой.
— Гляди, гляди! — проговорила Соня, указывая куда-то в сторону дверей, и Даша увидела, как все люди вокруг невольно подобрались и обратили взоры в одну точку. — Государь!
И впрямь из дверей вскоре показался человек в белом с золотом мундире с огромной алмазной звездой
