Та вернулась вся раскрасневшаяся и стала рассказывать, как какой-то Верховцев смешно оступился прямо на глазах у государя, и тот даже что-то по этому поводу пошутил, и что какая-то ее подруга воображает, что у нее зеленые глаза, и оттого надела зеленое платье, которое ей совсем не идет, и что-то еще в том же духе…
Но тут заиграли вальс, и Даша почувствовала, как по ее спине пробежал холод. Она увидела, что к ним прямо сквозь толпу кавалеров быстро и решительно шагает Стужев.
Холодный взгляд единственного глаза стального цвета не выражал ничего особенного, но не было ни малейшего сомнения, что он идет, чтобы пригласить… но кого — ее или Соню?
Даша вздрогнула и отвела взгляд. Этого еще не хватало! Она не хочет, нет…
— Вы позволите? — В его голосе ей послышалась насмешка. Не было у него ни малейшей мысли, что она может ему что-то не позволить. И да, конечно же, вопрос был обращен именно к ней, а не к Соне, и не к одной из девушек, стоявших рядом с ними.
Даша повернулась и уставилась на Стужева. Ей нужно было что-то ответить, а она только глядела на него, слегка раскрыв губы и покраснев. Первым ее желанием было закатить ему пощечину или сказать что-нибудь такое… самое ужасное, но, как назло, ничего настолько убийственного у нее заготовлено не было.
Она почувствовала, как Соня слегка подталкивает ее в бок. Действительно, дальше вот так стоять истуканом было совершенно неприлично. Она молча протянула Стужеву руку, и они направились к танцующим.
Шла она медленно, боясь оступиться и судорожно раздумывая над тем, что же ей теперь делать. Убить его прямо сейчас? Но ведь ей нечем, не шпилькой же для волос. Да и будет это не поединок чести, а отвратительное преступление, за которое ее заклеймят и отправят на каторгу. Разве за этим она приехала?
А если говорить с ним, то о чем? Господи, только бы не спутаться опять! Раз-два-три, раз-два-три!
— Вы вальсируете так, как было принято во времена моей молодости, — сказал Стужев с ироничной улыбкой.
— А разве вы немолоды? — спросила она.
— Молодость — понятие относительное, — сказал он. — Кто-то до седых волос — ребенок, а кто-то к тридцати годам успевает прожить несколько жизней.
— Кто прожил хоть одну жизнь, и все еще ходит по свету, тот — ходячий труп, — ответила Даша. Ей была противна его вальяжность.
Стужев в ответ расхохотался.
— Вас надо познакомить с Быстрицким! — сказал он. — Сейчас закончится вальс, и я вас ему представлю.
— Это будет столь же неприятное знакомство?
Даша мысленно прикусила себе язык. Ей не следовало так себя вести с этим человеком. Гораздо лучше было бы изображать себя польщенной его вниманием или хотя бы проявить обычную светскую вежливость. Но она ничего не могла с собой поделать. Хладнокровие, которым следовало бы обладать артиллерийскому офицеру, не было ее сильной стороной.
В ответ на реприманд Стужев взглянул на нее с видимым интересом.
— Кто вы такая? — спросил он. — Я раньше не видал вас в Маринбурге.
Даша на секунду задумалась. Называть ему свое настоящее имя нельзя было ни в коем случае. Несколько секунд она молчала, словно раздумывая над тем, стоит ли вообще ей себя называть.
— Варвара Ухтомская, — ответила она.
Имя было не вполне выдуманным. Так звали ее дальнюю родственницу, жившую от Маринбурга еще дальше, совсем уж в глуши, и тоже, скорее всего, в Маринбурге давно не бывавшую. А если б ей вздумалось сюда приехать, то она, вероятно, тоже погостила бы в доме Марьи Сергеевны и явилась бы на бал вместе с ней, так что выходило даже правдоподобно.
— В самом деле? — переспросил Стужев. — Ухтомские — известная фамилия. Говорят, они до сих пор хранят чародейную силу. Вы, случайно, не чародейка?
— Задавать такой вопрос девице столь же бестактно, как спрашивать, девица ли она.
— А отвечают подобным образом обычно только те, кто лишен обеих этих добродетелей.
От подобной дерзости у Даши даже дух захватило. На секунду в ее голове мелькнула мысль, что вот же ей шанс представился такой, что лучше и не надо.
По Дуэльному кодексу словесно выраженное сомнение в невинности девицы дворянского рода — это однозначное оскорбление второй степени и законный повод для вызова. Конечно, произошло это не при свидетелях, а значит, Стужев может и отпереться. Но зачем ему? Он бретер, он обожает дуэли и не боялся драться с куда более серьезными противниками. А уж бегать от вызова, брошенного девицей, точно не станет, это уж курам на смех.
Он кто угодно, но не трус, или, во всяком случае, не желал бы прослыть трусом.
Однако что-то Дашу все же остановило. Когда она позже вспоминала этот день, то и сама не могла себе дать отчета, что именно. Должно быть, ей просто понравилось играть в эту игру.
— За такие слова следовало бы вас вызвать на дуэль, — только и проговорила она.
— Дуэль с девушкой? — Стужев хмыкнул. — Я участвовал, и не в одной. Это очень приятно: дуэль взглядов, дуэль самолюбий, дуэль острых слов. Давайте, я ваш. Только лучше обойдемся без секундантов.
— Дуэль без секундантов — это убийство.
— В нашем случае это будет преступление несколько иного рода. Скорее похищение, назовем это так.
— Вы до такой степени не надеетесь ни на какие свои достоинства в общении с женщинами, что даже готовы на похищение? Удивительно.
— Мне удивительно совсем другое, — ответил он, но не договорил.
Даша в этот момент взглянула вправо и вскрикнула, оступившись и едва не упав, так что Стужев невольно поддержал ее за талию, причем несколько более отчетливо, чем того требовали приличия.
— Что с вами стряслось? — спросил он равнодушно. — Увидели призрак?
— Да, — ответила Даша.
И в самом деле, в толпе гостей, сгрудившихся возле столика с шампанским, она увидела светловолосого молодого человека в мундире, наблюдавшего за ними. И он был удивительно похож на ее покойного брата.
Глава четвертая, в которой назревает поединок
§ 123. Лица, к которым противники обращаются с просьбой быть их секундантами, должны потребовать, чтобы их доверитель подробно изложил бы им причины и обстоятельства нанесения оскорбления и вызова.
Дуэльный кодекс Борейской империи
— А, это вы про молодого человека, который так настойчиво за нами наблюдает? — спросил Стужев со скучающим видом. — Понятия не имею, кто он. Я бы предположил, что это какой-нибудь ваш ревнивый обожатель, но он таращился на меня
