янтарные, с какой-то невероятной глубиной и… пониманием. Огромные лапы, пушистый хвост, взгляд… испуганный, но не сломленный.
— Вы простите, — прохрипел мужчина. — Я не знал, куда ещё. Он же… живой ведь…
— Живой, — вздохнув, подтвердила я и жестом указала на стол. — Спасибо вам. Правда. Сейчас попробуем помочь.
Когда я коснулась кота, он тихо зашипел, но не сопротивлялся. Сломана лапа, сильный ушиб грудной клетки, ожоги, следы от сигарет на боку. Уродливые отметины чужой жестокости. Я обработала раны, поставила катетер, ввела обезболивающее, начала промывать ожоги.
И тут…
Резко вспыхнул свет — ослепительно, на долю секунды. Лампа над столом издала странный треск, словно захлебнулась, и… взорвалась. Осколки осыпались вниз, я инстинктивно заслонила собой кота. В ту же секунду где-то за стенкой что-то загрохотало. Машка закричала:
— Пожар! Пожар! Электрощит!
Я кинулась к двери, запахло палёной изоляцией. Чёрный дым уже полз по потолку, растекаясь по коридору вязкой, зловещей массой. Сердце застучало в висках. Пожар в здании — страшнее не придумаешь. Мы без запаса воды, без нормальной эвакуации, без систем оповещения. Только старый огнетушитель, который я уже не помнила, когда последний раз проверяла.
— Машка, хватай животных и выметайся! — крикнула я. — Я сейчас! Я только…
Я обернулась. Кот смотрел на меня. Огонь уже отражался в его зрачках, рывками, как в плохом кино. Он не шевелился. Просто ждал.
Я подбежала, накрыла его полотенцем, прижала к себе. Горячо. В глазах резало от дыма. Всё смешалось — запах палёной проводки, хлоргексидина и шерсти.
Я сделала несколько шагов к выходу, и тогда потолок треснул. Что-то сверху рухнуло, яркая вспышка боли пронзила плечо, и я упала. Удар, крик… А потом… Темнота…
*** Панлейкопения — инфекционное заболевание вирусной природы.
Глава 4
— А ведь всё началось из-за тебя, — произнесла я вслух, не отводя взгляда. — Из-за тебя я умерла.
Марс посмотрел на меня укоризненно, зевнул, его хвост обвился вокруг лап. И тут случилось невероятное… Моя кожа покрылась мурашками, а волосы на голове зашевелились. Раздался голос — мягкий, мужской, хрипловатый, с лёгкой ленцой. Как будто он вообще не собирался участвовать ни в каком разговоре.
— Ну наконец-то. Теперь мы можем спокойно поговорить.
Я вскрикнула от неожиданности. Не как в кино — красиво и героически. Нет, это был крик человека, который только что услышал говорящего кота. То есть полноценного, флегматичного кота, который, судя по голосу, в прошлой жизни, возможно, работал диктором на радио.
— Говоришь… — пролепетала я, отпрыгивая от него. — Ты… ты… говоришь? Ты же… кот!
— Воистину поразительное наблюдение. Простите, леди, я-то думал, вы ветеринар, а не капитан Очевидность, — лениво протянул Марс. — Может, вы ещё скажете, что у меня хвост есть?
— ААААА! — произнесла я на одной ноте и попятилась назад, обходя стол.
— Отлично. Истерика позади. Теперь нам предстоит пройти через отрицание, гнев, торг и… если это тебя утешит, я могу общаться с тобой мыслено, если захочешь. Но я не стал этого делать раньше. Судя по реакции, твои родственники моментально упекли бы тебя в дурдом. Может быть, мы, наконец займёмся чем-нибудь полезным? — продолжал кот, уже откровенно развлекаясь.
Я неотрывно смотрела на него и тихо бормотала, всё ещё не до конца веря, что это действительно происходит…
— Это сон. Я сгорела, умерла и теперь в аду! Коты тут разговаривают, окна смотрят на сады, а меня называют «леди»! Я что, в чёртовом «Аббатстве Даунтон»⁈
— Ну, скорее, в его… альтернативной, слегка магической версии. Где, кстати, тебя вполне могут съесть, если скажешь кому-нибудь, что коты умеют разговаривать. Особенно в верхах. Про «съесть» я пошутил, если что.
— С-спасибо за обнадёживающую информацию! — прохрипела я, начиная ходить кругами. — Я псих. Я точно псих. Это всё галлюцинации. Или последствия принятия спирта. Честно, я никогда не злоупотребляла, так, иногда с коллегами после долгого, трудного дня, но кто думал, что всё так запущено?..
Марс, не теряя достоинства, грациозно перепрыгнул на столик и улёгся там, положив подбородок на лапы.
— Ты закончила? Или ещё немного побегаешь по комнате, крича «Кот заговорил, спасите мою психику»?
— … я ненавижу тебя, — выдохнула я. — Это ты меня в это втянул.
Марс зевнул.
— Вот зря ты это. Я, между прочим, спас тебя. Ну, как мог. Вытащил из огня. Подумай сама: начался пожар, ты могла бы спастись, но так получилось, что умерла ты, мать, окончательно и бесповоротно. Упрямая, как пробка, вцепилась в меня сильнее, чем в свою пенсию и валерьянку. Мир тебя… подхватил. Не каждый так может. Это надо заслужить.
Я остановилась, тяжело дыша, и уставилась на него.
— То есть ты хочешь сказать, я попала в параллельный мир, да ещё и в альтернативную Англию, потому что… я слишком любила котов?
— Ну, звучит не так пафосно, как хотелось бы, но в целом — да. Любовь творит чудеса, знаешь ли.
Мне ничего не оставалось, кроме как немного успокоиться и прийти в себя.
— И что теперь?
Марс поднялся, потянулся и посмотрел на меня так, как только коты умеют — с жалостью и лёгким презрением.
— Теперь ты — Аврора Рэдклифф. Леди. Девица на выданье. В доме, полном интриг. С даром слышать зверей, которых другие считают просто мебелью. У тебя есть кот. Есть голова на плечах. И, вероятно, в будущем счастливая жизнь. Но это позже.
Я села на кровать и уставилась в стену.
— Мне нужна валерьянка.
— Могу принести мышь. Тут их много. Местные — без образования, но вкусные.
Закрыв лицо руками, я упала на спину и уставилась в потолок.
— Я сошла с ума.
— Добро пожаловать в клуб, — фыркнул Марс. — Здесь отличная выпечка и, как ты заметила, говорящие коты.
— Потрясающе. Мало того, что у меня новый облик, новая жизнь, новый мир, так ещё и кот — ходячий сарказм. Я чувствую себя героиней фэнтези-романа…
— Ну… знаешь, ты не так уж ошибаешься. Но не переживай. Я помогу. Мы справимся. Просто… не вздумай звать экзорциста. А то у нас с тобой будет очень сложный разговор, когда он убежит в панике.
Я снова закрыла лицо руками. Потом рассмеялась. Сначала нервно, потом по-настоящему. А Марс лениво мурлыкнул:
— Вот. Уже лучше. Теперь нужно взять себя в руки и освоиться в этом гадюшнике. Завтра, возможно, кто-то попытается тебя отравить. Или выдать замуж. Тут как повезёт.
— Час от часу не легче, — буркнула я.
Марс хмыкнул, как только кот может хмыкнуть — тонко, с обидой на мир и ожиданием, что его никто никогда не оценит по достоинству.
— Кстати, — протянул он лениво,
