неподвижно, но я заметил, как её взгляд скользнул к приоткрытой двери в коридор. На долю секунды её зрачки расширились.
Я быстро обернулся. Ничего. Полумрак коридора, пыльные половицы.
– Ты в порядке?
Она раздосадованно дёрнула головой в мою сторону.
– Просто… показалось, – нервно поправила прядь волос. – Или тень. Свет так падает.
Вода в чайнике вскипела. Я заварил травы – смесь мяты, ромашки и чего-то горьковатого, что Астра называла «для успокоения». Тёплый, обволакивающий аромат разлился по кухне.
– Твоя рука… – спросила она вдруг. – Болит?
Я машинально сжал перебинтованную ладонь. Жжение под повязкой было постоянным напоминанием о силе, которая тогда вырвалась.
– Терпимо, – я не стал вдаваться в подробности.
Вопросы, как стервятники, кружили в голове, не давая передышки. Как теперь принять случившееся? И что именно случилось? Камень в моей ладони погас, едва коснувшись воды. Выскользнул. Видимо, теперь он на дне озера. А что с Ниа?
– Пойду на воздух, – Астра нахмурилась; её губы сжались в прямую линию. Она допила чай и встала. – Ты… не хочешь ещё отдохнуть?
– Ещё посижу. Уберусь тут.
Она коротко кивнула и вышла из кухни. Шаги её по коридору были тихими, осторожными, будто она боялась разбудить невидимое или наступить на незримое.
Тиканье настенных часов вдруг стало громким, навязчивым.
Тик-так. Тик-так.
Отмеряя секунды, вплетаясь в мысли боем напольных часов у большой лестницы в особняке.
Тик-так.
Образы всплывали в памяти, сменяясь зудящей тревогой. Я открыл глаза, поняв, что ненадолго провалился в бессознательное.
Затем встал и подошёл к прикрытому окну, пытаясь отогнать бесполезные мысли. Через щель ставен пробивался яркий тёплый свет.
За стеклом открывался вид на часть сада Астры. Она стояла на коленях у грядки с ромашками. Держала запачканными пальцами маленькую лопатку. Астра сосредоточенно что-то подкапывала, её светлые волосы, собранные в небрежный хвост, колыхались при движениях.
Мир за оградой по-прежнему безмолвствовал. Плотное, мутное марево отделяло нас от реальности. Даже птиц, щебечущих о своём, теперь не было, словно они забыли дорогу к этому дому.
Я распахнул окно, отодвинув створки ставен. Тёплый воздух, наполненный запахом земли и цветов, ворвался внутрь.
– Астра! – позвал я негромко, облокотившись о подоконник.
Она вздрогнула и резко обернулась. На мгновение в глазах мелькнул испуг, но, увидев меня, она расслабилась, даже слабо улыбнулась. Улыбка вышла усталой, но искренней. Я кивнул в сторону забора, за которым висела та серая, неподвижная пелена:
– Ты… видишь это?
Астра встала, отряхнула руки от земли о фартук и подошла ближе к дому, к окну. Она посмотрела туда же, куда и я. Её лицо стало сосредоточеннее.
– Вижу, – сказала она тише. – Как мутное сияние. С тех пор… как мы вернулись. – Она перевела взгляд на меня. – Но я не думаю, что это плохо, Фрэй. Наоборот. Похоже на… занавес. Как защита. Что-то укрывает нас здесь. От мира и от всего… что там случилось.
Это звучало надеждой. Она так хотела, чтобы её дом оставался островком безопасности, пусть и в океане непонятного.
– Возможно, – уклончиво ответил я. – Но что нам с этим делать?
Она пожала плечами, продолжая смотреть на туман.
– Не знаю. Я просто хочу… сад привести в порядок, – она снова улыбнулась, на этот раз более решительно. – Поешь пока. Я ещё покопаюсь тут.
Затем отвернулась и продолжила возиться с ромашками. Я наблюдал за ней ещё минуту, как она аккуратно подрезала корни, пропалывала сорняки. Упорядоченный мир её сада резко контрастировал с неопределённостью за забором и, казалось, таившейся в самом доме. Она просто старалась отсрочить неизбежное. «Защита». Слово звучало утешительно, но не снимало тревоги.
Мир потерял всякие ориентиры. Болезненная усталость загнала меня обратно в постель, и я не заметил, как Астра вернулась в дом. Полулёжа в кровати я пытался сделать записи в блокноте, но буквы расплывались. Мои мысли витали вокруг озера, особняка, камня и… Ниа.
Внезапно из гардеробной донесся резкий треск. Я вскочил и бросился на звук.
Астра стояла спиной ко мне перед трюмо; в поднятой руке – деревянная расчёска с широкой ручкой. По разбитому зеркалу, от центра удара во все стороны расходилась паутина трещин, искажая отражение. Астра не двигалась, дыша едва-едва, коротко, как мотылёк.
– Что случилось? Ты поранилась? – я осторожно подошёл, стараясь не наступить на осколки.
Она медленно опустила руку с расчёской и повернулась. В её глазах застыло недоумение. Астра смотрела на меня и… сквозь меня.
– В зеркале… – её голос был скорее шёпотом. – Там… кто-то был.
– Кто? – спросил я, шагнув ближе и всматриваясь в веер трещин.
– Чёрная тень, густая как сажа, смотрела прямо на меня, – Астра будто искала в своём раздробившемся отражении что-то ещё. А может, хотела убедиться, что оно, отражение, не смотрит на неё в ответ? – Я ударила. Чтобы… чтобы прогнать. Но это же… зеркало…
Она медленно подняла на меня беззащитный взгляд:
– Я схожу с ума, Фрэй?
– Конечно, нет, – сказал я твёрдо, глядя поверх её головы на искажённое нарушенной перспективой отображение: на куски комнаты, на обрывки света, на наше с ней раздробленное подобие. – Ты не сумасшедшая. Я тебе верю.
– Но… призраки? Правда?
– Не знаю, – честно признался я. – Но отрицать то, что ты видишь… бессмысленно.
Она огляделась, проверяя комнату, и торопливо наклонилась, чтобы убрать беспорядок.
Нервно стала сгребать крупные осколки. И ойкнула, отдёрнув руку – острый край одного из них чиркнул по подушечке её указательного пальца. Крупная алая капля выпуклой бусиной проступила на коже.
– Чтоб тебя! – сдавленно выдохнула Астра, сжав порезанный палец второй рукой.
– Дай взглянуть, – перехватив запястье, я сразу повёл её к раковине, под струю воды.
Кровь смывалась, оставляя тонкий, но глубокий порез. Она не сопротивлялась. Замкнулась, наблюдая, как вода с розовой пеной утекает в слив. Я чувствовал, как на тонком запястье под моими пальцами пульсирует её кожа. Она задерживала дыхание, пытаясь унять дрожь, но удавалось плохо – короткий, влажный всхлип то и дело вырывался из груди против её воли. Астра стиснула зубы, сжала кулак, но это не помогло. Плечи содрогнулись, и она, проиграв, беззвучно зарыдала, опуская голову ниже. Я притянул её к себе, и она уткнулась лицом в моё плечо, пока её пальцы цеплялись за мою спину. Я сжал руки сильнее, чувствуя, как слёзы впитываются в рубашку; её тихие рыдания были громче любого крика.
Она отстранилась, не глядя в глаза, и вытерла лицо рукавом.
– Извини, – прошептала она наконец. – Я сама не своя.
Прошло некоторое время, прежде чем я, позаботившись об Астре, вернулся в гардеробную. На полу сверкнули обломки зеркала, притягивая взгляд. Перед глазами всплыл образ: женская рука, сжимающая
