class="p1">Я стону.
— Я помогу покрыть расходы.
Я качаю головой.
— Нет, Гарри, я...
— Эл? — рявкает она. — Проглоти свою гребаную гордость и прими помощь от того, кто тебя любит, когда она тебе нужна, хорошо?
Мои губы кривятся.
— И если тебя так сильно это беспокоит, я буду вычитывать деньги твоей гребанной зарплаты или что-то в этом роде. Позволь мне хотя бы связать тебя с ней. Она даже может взяться за тебя бесплатно, учитывая прессу, которая налетит на это дело, как только новость выйдет наружу.
Я стону. Черт. Я даже не думала об этом.
— Как думаешь, СМИ скоро доберутся до этого?
Она кривится, беря меня за руки.
— Эл, это новость на первой полосе, когда член королевской семьи какает.
Мое сердце падает.
Части того, что случилось те годы назад, известны публике. Люди — особенно люди в том мире, которому я когда-то принадлежала, — знают, что после смерти моей матери меня в конце концов отправили в исправительную школу, что уже достаточно плохо.
Никто — или, по крайней мере, очень немногие — не знает, что я ударила ножом Ноэля. Никто не знает о том дерьмовом, явно предвзятом психиатре, который сказал, что у меня проблемы с гневом и агрессией, или об обязательных занятиях по реабилитации от наркотиков, которые мне пришлось проходить в Хемлок-Эстейтс, и все из-за того, что меня один раз обманом заставили съесть брауни с травкой.
Никто не знает о препаратах от психоза, которые я принимала в тот первый год, только чтобы заснуть по ночам без крика.
Но Гарри права. Теперь все это выплывет наружу.
— Эй, я прикрою. И я здесь, хорошо? — Она мягко говорит, обнимая меня. — Мы разберемся с этим.
— Спаси...
В входную дверь квартиры Гарри резко стучит кулак, заставляя меня мгновенно замереть.
— Уф, наверное, моя соседка снова клянчит мой гребаный пароль от Netflix, — бормочет она. — Я постоянно говорю ей, что у меня нет подписки, но потом она поймала меня за просмотром «Бриджертона», когда я болтала в дверях с арендодателем.
Она встает с дивана. Я дрожу, комок поднимается в горле.
— Это не твоя соседка.
Она замирает, оглядываясь на меня. Я качаю головой.
— Это не она.
Это он.
Даже если он ни разу не стучал так в мою дверь в его доме, я узнала бы этот властный, самоуверенно уверенный стук где угодно.
Лицо Гарри становится взбешенным.
— Иди на кухню, — шепчет она, поворачиваясь и направляясь к шкафу. Она роется в нем, затем поворачивается, размахивая тяжелой, зловещего вида бейсбольной битой для крикета.
Я глотаю, отступая на кухню, прячась в маленьком закутке между ее холодильником и мини-баром, достаточно близко к дверному проему в гостиную, чтобы слышать.
Дверь распахивается.
— Я прекрасно знаю, что ты выше гребанного закона, — выплевывает Гарри. — Так что я не буду угрожать вызвать их. Но у тебя есть три секунды, чтобы сказать, зачем ты здесь, прежде чем я начну размахивать вот этим.
Ноэль вздыхает, звуча скучающе.
— Я здесь, чтобы поговорить с ней.
— Что ж, очень жаль. Ее здесь нет.
— Приведи ее.
— Съешь член, — парирует Гарри, заставляя меня ухмыльнуться. — Я сказала тебе, ее здесь нет. Так что отвали, мудила.
— Я не терплю угроз, Гарриет.
— Тогда терпи утверждения.
Я слышу шлепок биты для крикета о раскрытую ладонь Гарри, когда она ее взвешивает.
— Я довольно хреново отбиваю ею мяч, но готова поспорить, мне будет трудно промахнуться мимо твоей огромной головы. И я уверена, что смогу нанести довольно хороший удар по твоим яйцам, да? Твои три секунды истекли. Отвали, или они будут вытаскивать занозы из твоей промежности целый год.
— Хм.
Это ее единственный ответ, прежде чем он тяжело вздыхает.
— В моей тени, малыш, — рычит он.
Я напрягаюсь, вздрагивая.
Он сказал это достаточно громко, чтобы я услышала, и в этом был смысл.
Именно моя тень решает, быть тебе на солнечном свету или в темноте.
— Я могу сделать так, чтобы все исчезло, Элла, — рокочет он. — Но ты должна работать со мной.
— Три, два, один...
— Твой хват на этой рукоятке совершенно неправильный, — бормочет Ноэль. — Стойка плеч неверная, ноги расставлены недостаточно широко, чтобы выдержать какой-либо значимый замах, и, честно говоря, я не думаю, что ты достаточно сильна, чтобы причинить мне боль. Тем не менее, — низко рычит он. — Никогда больше не угрожай мне, Гарриет.
Я клянусь, что чувствую, как его взгляд врезается в меня, пронзает меня даже сквозь стену, разделяющую гостиную и кухню, где я прячусь.
Затем я слышу звук его удаляющихся шагов и то, как Гарри закрывает и запирает дверь. Я выглядываю из-за угла.
— Он ушел, — тихо говорит она.
Она поворачивается, выглядя более чем слегка потрясенной. Я не виню ее. Сойтись лицом к лицу с Ноэлем в его полном режиме военного вождя... ужасно.
— Жалко, что он ушел, — бормочет она, взвешивая биту для крикета, прежде чем прислонить ее к стене у двери.
— Еще секунда, и эта штука была бы так глубоко в его заднице, что у него были бы деревянные вставные челюсти.
Я хихикаю. Затем я продолжаю хихикать, словно смех — успокаивающий бальзам для сковывающего страха и парализующей тревоги, что были раньше. Гарри даже присоединяется ко мне.
В конце концов я вытираю слезу, смеясь и поднимая на нее глаза.
— Так ты действительно собиралась просто обойти молчанием то, что смотришь «Бриджертона»?
Она широко ухмыляется.
— Отвали со своими осуждающими взглядами. Это фантастическое шоу.
Я снова начинаю хихикать, как вдруг в ее дверь снова тяжело стучат. Мгновенно смех и улыбки умирают. Гарри кружится, хватая биту для крикета, грубо отпирает дверь и распахивает ее настежь.
— Ну, кто-то чертовски жаждет, чтобы ему размозжили яйца, не так ли...!
Мы обе вздрагиваем, Гарри отступает на шаг назад. В коридоре стоит не Ноэль.
Это Джейкоб Принц.
Я морщусь, когда он приподнимает бровь, опуская взгляд на биту в руках Гарри.
— Не могу сказать, что меня особенно прельщает эта идея, честно говоря.
Гарри хмурится, отступая назад.
— Извините, подумала, что вы кто-то другой.
— Кто-то вроде Ноэля Рэнсома, которого я только что видел вылетающим из вашего здания?
— Это был он.
— Что ж, если вам от этого легче, он выглядел весьма испуганным за свои яйца.
Гарри ухмыляется, отступая от двери и бросая взгляд в мою сторону.
— Думаю, он пришел за тобой.
Джейкоб улыбается мне.
— Вообще-то да. — Его лоб хмурится. — Элла, я видел новости, и мне так жаль.
Мое сердце падает.
— Это уже... о боже, — стону я.
Джейкоб морщится.
— Черт. Прошу прощения,
