class="p1">— М?
— А что вообще думаешь дальше делать? Правда разведешься?
— Правда, — отвечаю и вздыхаю. — Я не впущу его в свою постель после предательства. Только сначала буду мстить. Мне надо… понимаешь, получить хоть какое-то удовлетворение. Потому что наматывать сопли на кулак мне совсем не понравилось, — припечатываю эти слова пуховкой для пудры на лбу.
— Я в деле, если что. Даже если замочишь мудака, помогу спрятать труп.
Смеюсь, слыша слова подруги.
— Ты лучшая.
— Знаю. Люблю тебя. И отпишись, как вернешься из тюряги.
— Он в отделении полиции, а не в тюряге, — парирую со смехом.
— Похер. Главное, что и на таких всемогущих мужиков находится управа.
— Это вряд ли. Отпишусь, — бросаю напоследок и заканчиваю звонок.
Накрасившись, иду одеваться. На кровати разложены мои роскошные шмотки, а рядом стоят бежевые босоножки. На этот раз я купила обувь на более низком каблуке. Предусмотрительно, правда? Ну а что? Вдруг мне опять придется бежать от моего разъяренного мужа.
Нет, ну что за сволочь, а? Это вообще-то у меня есть все права быть в ярости. А он корчит из себя жертву. Подумаешь, железяку его повредила. Не шею же свернула. Хотя этот мерзавец заслуживает. У-у-у, ненавижу!
Надеваю кружево, кайфуя от того, как оно красиво ложится на идеальную кожу. Кручусь перед зеркалом в полный рост, рассматривая свою вздернутую попку, между половинками которой утопает роскошное белье.
Сжимаю полушария груди, любуясь на ложбинку. А потом, поставив ногу на носочек, чуть кручу ею, кокетливо выставляя колено вперед.
Спасибо моей подруге за ее крутые тренировки. Мое тело и правда просто идеальное. И уж насколько я ненавижу спорт и все, что связано с правильным питанием и всей этой ЗОЖной херней, Инге удалось втемяшить мне пользу заботы о своем теле. И сейчас я пожинаю плоды ее и своих стараний.
Надеваю платье, босоножки. Застегиваю тонкие шлейки на щиколотке и, подойдя к зеркалу, еще немного кручусь, рассматривая себя. Волосы, конечно, не уложены. Но я заплела слабую косу, выпустила пару прядей, создав образ сексуальной невинности.
Похлопав ресницами, вызываю такси и спускаюсь вниз, чтобы поехать в полицию.
По дороге у меня созревает план. Надо на глазах у мужа пофлиртовать с полицейскими. Обычно Захара просто жутко кочевряжит от ревности. А тут он даже ничего сделать не сможет, потому что рискует задержаться в участке еще на пару суток.
Улыбнувшись своим мыслям, выскакиваю из машины перед зданием участка.
Успеваю сделать только пару шагов, как кто-то сзади зажимает мне рот ладонью и затягивает в какой-то микроавтобус.
Глава 7
Дверь закрывается, и машина срывается с места. Я кусаю ладонь, зажимающую мне рот, и вырываюсь из хватки мужика. Отскакиваю по сиденью к окну и впиваюсь взглядом в… мужа.
— Какого хрена?! — визжу, а потом поднимаю руку и начинаю лупить его сумкой.
Захар блокирует удары предплечьем, после перехватывает сумку и, вырвав ее из моей руки, швыряет на заднее сиденье.
— Эй! Останови машину! — ору я и луплю по перегородке между нами и водителем.
— Успокойся! — рявкает мой муж и, схватив меня за локоть, возвращает на место. — Марго!
— Пошел ты… на хер! — наконец подбираю выражение. — Ты ублюдок! Ненавижу! Какого черта ты тут устроил, а?!
— Я хочу поговорить!
— А я не хочу с тобой разговаривать, ясно?! С телкой своей разговаривай! Она же лучше меня трахается! Куда вы меня везете?! — ору, когда вижу, как машина сворачивает на трассу, чтобы выехать за город. — Я никуда с тобой не поеду! — взглядом мечу в мужа молнии.
— Ты уже едешь, — спокойно отзывается Захар и откидывается на спинку сиденья. Прочесывает пальцами волосы и смотрит на меня тяжелым взглядом. — Мы просто поговорим, а потом я верну тебя туда, куда ты от меня спряталась. Кстати, где ты спряталась? У Инги тебя нет, я проверял.
— У любовника! — выплевываю и любуюсь тем, как перекашивает лицо мужа. — У меня под платьем роскошное нижнее белье. Красное, — добиваю. — Помнится, ты любил на мне красное кружево. Теперь и он любит.
— Прикончу, — рычит Земцов и подается ко мне.
Лицо перекосило от ярости. Мне немного страшно, хоть Захар никогда меня не обижал. Но в целом я вся аж дрожу от возбуждения. Так ощущается победа. Внутри все прямо вибрирует от этих чувств.
Выкуси, подонок! Пусть тебе будет так же больно, как было мне!
— Марго, забери свои слова назад, — опасным тоном произносит мой муж.
— С хера ли? — хмыкаю. — А вообще ты вдвойне говнюк, Земцов! То есть, ты считаешь, что имеешь возможность изменять мне с какой-то шмарой, а я тебе — нет? Может, мне каждый раз после твоих гулек ждать тебя дома, выглядывая в окошко?
— Это было всего два раза!
— Этих раз вообще не должно было быть! Так выглядит гребаная верность!
— Перестань ругаться! Тебе не идут маты и ругательства!
— А мне теперь все идет, ясно?! И даже новый мужик, прикинь! Он мне тоже идет! Буду скакать на его чле…
Не успеваю договорить, как Захар бросается ко мне. Одна ладонь сжимает мой затылок, а вторая закрывает рот.
— Молчи, — шипит с побагровевшим лицом.
Наши взгляды сталкиваются. Я вижу, как ему больно. В другой ситуации я бы сделала все возможное и невозможное, чтобы убрать эту боль из его глаз, но не сегодня. Потому что он сам источник своей и моей боли. И заслужил эти страдания.
Машина сворачивает на проселочную дорогу и едет по ней еще минут десять. Земцов так и держит мой рот зажатым, а я соплю в большую ладонь и испепеляю мужа взглядом.
Наконец мы останавливаемся, и я силюсь повернуть голову, чтобы посмотреть, куда мы приехали, но стальная хватка мужа не позволяет это сделать.
— Пусти, — бубню ему в ладонь.
Захар отпускает меня и, повернув голову, я смотрю на строение. Обычный такой кирпичный дом за довольно хлипким забором. Хмурюсь и перевожу взгляд на мужа.
— Что это за место?
— Пойдем.
Отодвинув дверь в сторону, Захар вытаскивает меня из машины. Прихватив сумку, муж тащит меня к калитке.
— Отпусти меня! — возмущаюсь. — Совсем крышей потек?! Ты не имеешь права так таскать меня!
— Сема, заберешь нас через три дня! — выкрикивает он водителю и захлопывает дверцу.
— Что?! Через какие три дня?! Какого черта?! Отпусти меня немедленно! Эй! — выкрикиваю громче, когда минивэн разворачивается и уезжает туда, откуда мы приехали.
Осматриваюсь и вижу, что этот дом единственный в этой местности. Вокруг только пустырь и посадки. И одна дорога, по которой мы приехали.
Захар толкает калитку и заводит меня во двор.
