сжал кулаки, чувствуя, как внутри него разгорается борьба. Его долг — быть с Лейной. Его долг — сохранить верность законам стаи. Но что делать, если сердце шепчет другое?
Шум леса отвлёк его от мыслей. Он услышал лёгкие шаги за спиной и обернулся.
— Каэл, ты здесь?
Это был голос Элис. Тихий, почти шёпот, но для него он звучал как гром.
Она стояла в нескольких шагах от него, её силуэт вырисовывался на фоне луны. В её глазах светилось что-то, что одновременно и манило его, и причиняло боль.
— Я думала, ты избегаешь меня, — сказала она, подходя ближе.
Каэл молчал. Ему хотелось уйти, но ноги будто приросли к земле.
— Я не должен быть здесь, — наконец произнёс он, его голос звучал хрипло.
— Но ты здесь, — ответила она, не сводя с него взгляда.
Элис сделала ещё шаг, и теперь они стояли совсем близко. Она смотрела на него, ожидая ответа, которого он не мог дать.
— Почему ты меня избегаешь? — спросила она. — Я вижу, что ты чего-то боишься. Но чего? Меня? Или себя?
Каэл отвёл взгляд, его сердце билось так сильно, что казалось, его могли услышать даже деревья вокруг.
— Я должен защищать стаю, — наконец сказал он. — А это значит… я должен держаться от тебя подальше.
Элис нахмурилась, её взгляд стал серьёзным.
— Почему? Я для тебя угроза?
Каэл посмотрел на неё, и в его глазах она увидела не страх, а глубокую боль.
— Нет. Но ты угроза всему, во что я должен верить.
Он развернулся и ушёл, оставив её стоять под светом луны, а сам скрылся в густых тенях леса. Но даже уходя, он знал, что не сможет надолго держаться подальше.
Каэл снова оказался там, где обещал себе больше не появляться. Поляна на опушке леса была их тайным местом — местом, где он позволял себе забыть о долге и законах, которые висели над ним тяжёлым грузом.
Элис сидела на упавшем дереве, чуть наклонив голову, разглядывая луну, которая освещала её мягким серебристым светом. Она улыбнулась, услышав его шаги.
— Ты снова пришёл, — сказала она, не оборачиваясь.
Каэл на мгновение замер, её голос был тёплым, почти обволакивающим.
— Я не должен был, — ответил он, но сделал шаг вперёд.
Элис повернулась к нему, её глаза светились любопытством и лёгким волнением.
— Но ты всё равно здесь, — заметила она, чуть приподнимая бровь. — Почему?
Каэл вздохнул, присел на другое упавшее дерево напротив неё и посмотрел на землю, избегая её взгляда.
— Я не могу держаться подальше, — признался он, его голос был тихим, но твёрдым. — Каждый раз, когда я ухожу, я понимаю, что хочу вернуться. Ты… как магнит для меня. Это неправильно, но я не могу остановиться.
Элис слегка улыбнулась, но в её глазах промелькнуло что-то серьёзное.
— Почему это неправильно, Каэл? Почему ты боишься этого?
Он поднял голову, посмотрел на неё, и в его взгляде отразилась вся его внутренняя борьба.
— Потому что я — часть стаи, Элис. А ты — человек. У нас нет будущего. Законы не позволяют мне быть с тобой, даже если я хочу этого.
Её улыбка исчезла, но она не отвела взгляда.
— Ты всё говоришь о законах. Но разве они важнее того, что ты чувствуешь? Разве это правильно — жить по правилам, которые разрывают тебя на части?
Каэл замолчал. Он знал, что она права, но признаться в этом вслух означало сделать шаг, от которого уже нельзя будет отступить.
— Расскажи мне, — вдруг сказала Элис, её голос стал мягче. — О вашей стае, о твоих законах. Я хочу понять.
Каэл удивился её словам. Она не пыталась убежать, как это сделали бы другие. Она хотела знать больше, даже не подозревая, насколько опасна эта правда.
— Моя стая — это всё, что у меня есть, — начал он, медленно подбирая слова. — Мы живём по древним законам, которые защищают нас. Они держат нас вместе, делают нас сильными. Но эти законы… они также сковывают нас.
Элис слушала внимательно, её лицо выражало неподдельный интерес.
— Какие законы?
Каэл отвёл взгляд, чувствуя, как его горло перехватило.
— Законы, которые запрещают нам любить тех, кто не из нашей стаи. Кто не один из нас.
Элис долго смотрела на него, переваривая его слова.
— Но я не понимаю, почему это так важно. Разве любовь не может быть сильнее закона?
Каэл горько усмехнулся.
— Для тебя — возможно. Но для нас — нет. Если я нарушу закон, я потеряю всё. Свою семью. Свою стаю. Всё, ради чего жил мой отец и ради чего живу я.
Её глаза потемнели, и на её лице отразилось сочувствие.
— Но ты всё равно здесь. Ты всё равно выбрал прийти ко мне. Значит, внутри тебя что-то борется с этими законами. Ты можешь отрицать это, но ты это чувствуешь.
Каэл посмотрел на неё, и в этот момент весь его мир сузился до одного человека. Она была права. Он боролся. Каждый день, каждую минуту.
Но что он мог сделать?
Эти тайные встречи стали их маленьким миром, где они могли быть собой. Каэл рассказывал ей о своей жизни, о традициях стаи, об их связи с лесом, с луной, с природой. Он делился с ней историями, которые никто из людей никогда бы не услышал.
Элис слушала, задавала вопросы, иногда шутила, заставляя его улыбаться. В её присутствии он чувствовал себя свободным, как будто её тепло растворяло его цепи.
Но он не мог рассказать ей правду. О том, кем он был на самом деле. О том, что его стая — это не просто сообщество людей, живущих по строгим законам. Оборотень. Этот секрет он держал в себе крепче всего.
С каждым днём чувство между ними становилось сильнее. Оно было как тонкая нить, связывающая их, невидимая для остальных, но ощутимая для них обоих.
И всё это время он знал, что их связь — это риск. Риск, который однажды может уничтожить всё.
В воздухе деревни витал напряжённый запах костров, смешанный с ароматом ночных трав. Каэл вернулся из леса поздно, но его мысли оставались там — на поляне, где он провёл ещё одну тайную встречу с Элис. Он знал, что рискует. Каждый раз, когда он ускользал в лес, он словно ходил по тонкому льду. Но её глаза, её голос, её смех заставляли его забывать обо всём.
Он осторожно пересёк деревню, стараясь не привлекать внимания, но его чуткий слух уловил приглушённые голоса. Где-то неподалёку старейшины собрались у дома Ригора. Они разговаривали тихо,
