увеличится в несколько раз, но рано или поздно ты умрёшь. И тогда мы отправимся тебя искать, чтобы снова быть вместе.
— Как-то всё это грустно… Я ведь могу оказаться ребёнком или старухой.
— Старость — это не проблема. Внешность истинной не важна, ведь это всё равно будешь ты. А если окажешься ребёнком, мы просто подождём, пока ты вырастешь.
— А если я к тому моменту, как вы меня найдёте, успею выйти замуж?
— Твоя душа будет о нас помнить, так что ты будешь нас ждать. Но если вдруг окажется, что ты кого-то полюбила и вышла замуж, мы просто побудем рядом. Если твоё сердце освободится, мы постараемся сделать всё, чтобы заслужить твою любовь. Но для истинных пар драконов полюбить кого-то помимо своего дракона — это редкость. Обычно истинные одиноки, ведь их душа помнит о нас.
— Как всё сложно! И грустно… А если я вас не полюблю? Или вы для меня тоже истинные и я не смогу вас не полюбить?
— Наша внешность не в твоём вкусе?
— В моём, — признаю я. — Но ведь внешности для любви мало. Любовь ведь это не что-то рациональное.
Жду, что он начнёт отрицать, но Данррим кивает:
— Верно. Но раз ты для нас истинная, значит, в самом важном мы совпадаем, так что у нас есть все шансы полюбить друг друга. К тому же истинная пара обычно соединяется в самый подходящий для этого момент.
— Но ведь вы не сами меня нашли, значит, момент не идеальный.
— Это не так. Если бы момент не был идеальным, ты бы не смогла войти в ту дверь.
— Хм…
Чувства смешанные. С одной стороны, жалко драконов. То, что они вынуждены снова и снова искать свою истинную, а потом переживать её смерть, звучит, хоть и романтично, но очень уж грустно. С другой стороны, страшновато. А вдруг они в меня не влюбятся? Не то чтобы у меня была низкая самооценка, но они магические существа, драконы, а я всего лишь человек. Отношения — это действительно очень сложно. Влюбиться можно довольно просто, сложнее, чтобы влюблённость переросла в любовь. А их ещё и трое. Хмурюсь:
— А это нормальная ситуация, что я истинная для вас троих? Разве можно идеально подходить нескольким одновременно?
— Можно, — улыбается Данррим. — У нас с Ангурром и Рарртумом очень разные увлечения, но мы и до встречи с тобой дружили, потому что одинаково смотрим на мир.
— И в чём это выражается?
Данррим пожимает плечами:
— Это сложно объяснить… У тебя бывает так, что встречаешь кого-то, а уже есть чувство, словно вы давно знакомы, хотя впервые видите друг друга?
— Да, такое было, — вынуждена признать я, вспомнив Маринку.
— Вот. И у нас троих случилось так же. Нам интересно друг с другом. Нет боязни сделать что-то не так или случайно обидеть. Как будто мы понимаем друг о друге что-то важное. И в отношении тебя у меня такое же чувство.
Задумчиво прикусываю губу, какое-то время обдумываю его слова, а затем киваю:
— У меня такое же чувство. Например, мне очень легко вас касаться, хотя обычно нужно время, чтобы привыкнуть к незнакомцам и впустить их в своё личное пространство… Я понимаю, что ты имеешь в виду.
— А это неплохое начало, — он лукаво улыбается, и я ловлю себя на желании поцеловать эту его улыбку.
Романтичный момент прерывает Ангурр, когда ставит перед нами тарелки с жареной рыбой, картошкой и маленькими помидорками, порезанными на половинки.
Пахнет так аппетитно, что все мои мысли и желания переключаются на еду. Начать есть, не дождавшись хозяина, мешает вежливость, но как только Ангурр ставит для себя тарелку с едой и садится за стол слева от меня, накалываю кусочек рыбы и отправляю его в рот. Это настолько вкусно, что сразу же беру второй кусочек. А потом пробую картошку и помидоры. И они тоже идеально вкусные. Если картошка ещё ладно, её довольно сложно испортить, то помидоры удивляют: сладкие, ароматные, спелые — тот идеальный вкус, который очень сложно найти.
Расправившись со своей порцией, счастливо улыбаюсь:
— Да простит меня мама, но это самое вкусное, что я когда-либо пробовала!
— Рад, что тебе понравилось, — улыбается Ангурр. — Хочешь добавку?
— Не нужно, — качаю головой я. — Спасибо.
Данррим собирает пустые тарелки, а Ангурр берёт меня за руку. И кожа рук у него очень нежная и бархатистая. В рекламу крема его бы взяли запросто, тем более что ладонь у него широкая, пальцы длинные, а ногти очень красивой формы. Даже как будто с маникюром, поскольку кутикулы нет... Никогда не видела более красивых мужских ладоней.
— Хочешь десерт? — отрывает меня от мыслей голос Ангурра.
— Десерт?.. — прислушиваюсь к собственному чувству сытости и качаю головой: — Не влезет. А вот от кофе я бы не отказалась. Или у вас его не пьют?
Данррим начинается смеяться, Ангурр тоже улыбается. Перевожу взгляд с одного на другого и не понимаю, чего такого забавного я спросила.
Отвечает на мой невысказанный вопрос Ангурр:
— На самом деле, среди драконов очень редко встречаются любители кофе, — он открывает шкафчик, достаёт из него турку, зёрна кофе в стеклянной банке и ручную мельничку. — И это стало одной из причин, почему мы втроём так быстро подружились — мы все очень любим кофе и часто его пьём. В наших семьях никто не разделяет это пристрастие. Рад, что ты в нашей команде.
— Ага, — соглашается Данррим. — Запах кофе нравится всем. Но вот вкус!.. Драконам редко приходится по вкусу горькое, — он пересыпает зёрна в мельничку, и по комнате начинает распространяться аромат свежемолотых кофейных зёрен.
Озадаченно хмурюсь:
— Но ведь кофе можно пить со сливками и сахаром. И много разных сортов. Есть кофе с очень мягким вкусом.
— Верно, — кивает дракон. — Но даже мягкий кофе с шоколадным привкусом слабой обжарки кажется членам наших семей слишком горьким. Они предпочитают чай или горячий шоколад.
— В вашем мире есть шоколад! — обрадованно восклицаю я. — Это отличная новость. Было бы неплохо немного к кофе.
— Какой ты хочешь? — интересуется Данррим и пересыпает кофе в керамическую джезву.
— Молочный с миндалём, но подойдёт любой.
— А какой кофе любишь? Сахар, корица, сливки, молоко?
Гулять так гулять, решаю я. Обычно пью чёрный без добавок, чтобы держать фигуру в стройных рамках, но сегодня хочется себя побаловать:
— С корицей и сливками.
— Хорошо.
Он добавляет воду и ставит джезву на огонь, затем достаёт три небольшие чашки, баночку с корицей и сахарницу с полки сверху, а потом сливочник и тарелку с кусочками колотого шоколада из того
