скорбит о нем?
— Конечно, — ответила Лата откуда-то позади него. — Императрица скорбит.
Он сглотнул, почувствовав необъяснимую боль в горле. Сжал ткань сильнее.
— Да, — сказал он. — Она скорбит.
Он почувствовал ее руку на своем плече. Легкое прикосновение. Затем из темноты впереди раздался мужской голос.
— Принц Рао, — сказал голос. За ним последовали тяжелые шаги. — Я…
Голос оборвался, когда человек вышел в свет лампы.
Ромеш был одним из людей низшего принца Ашутоша — его туника с высоким воротником и длинными рукавами, отмеченная знаками Ашутоша, скрывала гнилые места на его руках и горле. Его глаза метались от Латы к Рао — от советника императрицы к одному из ее генералов, — затем он поклонился и сказал: — Я пойду.
— Нет, — сказала Лата. — Пожалуйста, забери его. Боюсь, он слишком много выпил. — Она отошла от Рао и быстро подошла к Ромешу, а затем прошла мимо него. — Отведи его в его покои, — приказала она. — Принц Рао должен отдохнуть. Императрице он скоро понадобится. Много дел.
Работа. Война, полагал он, действительно была работой.
Ромеш кивнул в знак согласия, затем почтительно взял Рао под руку. Они шли вместе в тишине довольно долго.
Голова Рао не совсем прояснилась, но худшее головокружение прошло.
— Ты меня искал, — сказал он наконец.
— Может, когда вы протрезвеете, милорд, — буркнул Ромеш.
— Ты хочешь поговорить со мной? Лучшего момента не найти. Мы же одни. Тишина — только их шаги, треск и шипение фонарей. — Ты нервничаешь, — сказал Рао. — Ты сам меня искал. Так говори. Скажи, что тебе нужно.
Он повернул голову, и свет вокруг него заплыл. Ромеш сжал челюсти, его лицо выражало противоречие. Затем он сказал: — Женщина Ахираньи. Та... праведная. Она твоя пленница?
Рао потребовалось некоторое время, чтобы понять, о чем он говорит. Праведная. — Сима?
Ромеш коротко кивнул.
— Я и другие мужчины... мы хотим знать, как она.
— Она не доставила никаких неприятностей. — Это правда. На протяжении всей войны она была тверда и решительна. Она вошла в глубокую, полную трупов воду, чтобы спасти Прию. Но с тех пор — с тех пор, как все произошло, — она была мрачна и молчалива. Когда он устроил для нее безопасное жилище и обещал ей защиту, она только кивнула, тихо поблагодарила и отвернулась к стене.
А Рао… просто позволил ей.
— Она доказала, что ей можно доверять, — пробормотал Ромеш. — Она хорошо проявила себя на войне. Она сражалась отважно. Милорд, если вы позволите мне говорить прямо, она не несет ответственности за поступки другой. — Он сделал паузу, а затем почти неохотно добавил: — Я любил их обеих. Но другая… она сделала свой выбор.
Все знали, что сделала Прия. Шип. Мертвый священник. Разбитый камень с цветами, Малини, сжимающая свою окровавленную грудь и плачущая, пока кровь течет сквозь ее пальцы.
— Сима в безопасности, — сказал Рао. — В безопасности и с ней хорошо обращаются. Я поклялся защищать ее. Это не изменится. Можешь сказать своим людям, что я дал обещание, которое не нарушу.
В своей комнате он заставил себя выпить немного воды. Он смог выпить всего несколько глотков.
Язык был сухой, во рту был неприятный привкус. Глаза начали жжечь. Он потер их, но жжение только усилилось.
Сегодня ночью он не сможет уснуть. Не после похорон Адитьи. Не после того, как сгорел пустой погребальный костер. Не тогда, когда все, что он помнил, — это Адитья, смотрящий на него, с яркими слезами в глазах.
Что такое звезда?
Адитья, огонь, обжигающий его кожу. Адитья, в руках Рао, а потом уже нет.
Дальний огонь...
Он шел, прежде чем сознательно решил это сделать. Теперь он был более устойчив. По крайней мере, достаточно устойчив, чтобы идти более или менее ровно. Коридоры, мерцающий свет, лица кланяющихся служанок — и затем...
— Впустите меня, — сказал он, и солдаты, охранявшие покои Симы, отошли в сторону, открыли двери и пропустили его.
Сима вскочила, когда он вошел. Она сидела на подушках на полу, но быстро выпрямилась, размахивая чем-то в руках. За ней было зеркало, большое, серебряное, и в нем он увидел свое отражение — колеблющуюся, неосязаемую фигуру — и напряженные линии ее спины, готовой к насилию.
Она встретила его взгляд. Уронила то, что держала.
— Прости, — сказал он. — Я не знаю, почему я пришел сюда так... поздно. Я должен был знать... не делать этого. Это был нож?
У нее не должно было быть оружия. Даже после того, как Лата попросила его присмотреть за ней, ему пришлось договариваться с другими советниками Малини о попечении над ней. — Пленница Ахираньи не может иметь оружия. Пленница Ахираньи не может покидать свои покои. Если пленница Ахираньи попытается нарушить правила своего заключения, то ценой этого будет смерть.
— Нет, — сказала она после паузы. Ее голос был грубым. — Просто глиняная миска.
Рао посмотрел вниз. Глина была осколком. Достаточно острым, чтобы порезаться.
— Просто миска, — медленно согласился он.
Сима продолжала смотреть на него. Она не спросила, почему он здесь, но он мог прочитать этот вопрос на ее лице.
— Прости, — сказал он резко, — что не смог сделать твое заключение более сносным. И прости... — Он замолчал, не находя слов.
— Это не твоя вина, — сказала она тонко. — Прия приняла свое решение. А я приняла свое.
Он все еще не мог поверить, что она выбрала именно это: расстаться с Прией. Вступить в союз с Париджатдвипой, даже если это означало заключение и подозрения. Если бы не Лата, это могло бы означать смерть Симы. А он видел Симу и Прию вместе. Они сражались друг за друга. Почти умерли друг за друга. Как они могли так быстро, так полностью разорвать свои узы?
Он потер большие, слезящиеся глаза. — Я постараюсь, — пообещал он. — Здесь, в Харсингхаре, есть люди, которым ты дорога, Сима. Ты не окружена врагами. Или… не только врагами. И если… если ты хочешь компании друзей… Или если…
Он закачался. Когда это началось?
— Рао! — кричала Сима. Он смотрел, как движутся ее губы, отдаленно осознавая, что его колени подкашиваются.
Он услышал, как распахнулись двери, и тьма поглотила его.
Сон.
Нет. Не сон. Он знал это. Он видел это раньше, в темной воде. В глазах Адитьи.
Видение.
Пустота окружала его. Темная, безграничная и жидкая. А потом она расцвела.
Горы. Белый снег. Разрез в камне, рана, кровь. Кровь цвета глубоких вод.
Пришествие. Неизбежное пришествие.
Человек, протягивающий ладонь. Адитья, улыбающийся даже сквозь слезы.
Рао. Рао...
Он открыл глаза.
На мгновение его зрение затуманилось, но затем прояснилось. Два солдата крепко держали Симу
