миг задержать дыхание, одновременно пугая своей мощью и странным, первобытным образом… притягивая.
Это запах хищника, уверенного в своей власти, запах опасности и обещания чего-то неизведанного.
Я проскальзываю мимо, стараясь не задеть его и не дышать… не дышать… не дышать…
Глава 8
В коридоре стоят два стражника в похожих темных доспехах, но без такой харизмы и мощи, как у Варда.
Они выпрямляются при нашем появлении и молча встают позади, готовые сопровождать.
Вард идет рядом со мной, не касаясь, но я чувствую его близость каждым нервом.
Мы делаем всего несколько шагов по гулкому каменному коридору, как он внезапно останавливается. Я тоже замираю, вопросительно глядя на него, насколько хватает смелости.
Он достает откуда-то из складок своей одежды темную тканевую маску и шляпу с очень широкими, мягкими полями.
Прежде чем я успеваю спросить, он делает шаг ко мне.
Его мозолистые и сильные пальцы ловко и быстро закрепляют маску на моем лице, она закрывает все от носа до подбородка и пахнет пылью и чем-то нейтральным.
Дышать становится труднее.
Следом Вард водружает мне на голову шляпу, ее поля опускаются низко, почти полностью скрывая глаза и верхнюю часть лица от любого, кто смотрит не прямо снизу вверх.
Я инстинктивно дергаюсь, но рука Варда на мгновение ложится мне на плечо — не грубо, но с силой, не допускающей возражений.
Я отворачиваюсь, избегая смотреть ему в глаза. Мне неуютно. Особенно после вчерашней ошибки. Неприятная обида растекается под ребрами, потому что Вард так холоден ко мне сегодня.
Мы идем дальше по коридорам, и теперь к моему страху добавляется ощущение полной дезориентации.
Маска мешает дышать, шляпа ограничивает обзор до узкой щели под ногами.
Я спотыкаюсь на неровных плитах, стараясь не отставать от широкого шага Варда, стражники позади меня тихо хмыкают.
Звуки снаружи становятся все громче — рев толпы, рога, лязг металла — они кажутся еще более угрожающими, когда не видишь источника.
Я чувствую, что атмосфера накалена до предела.
Сотни, если не тысячи мужчин собрались там… ждут начала бойни. Господи, как мне все это предотвратить? Я не хочу смотреть на их Испытания! Да я и не смогу ничего разглядеть в этом… маскараде!
Коридор поворачивает, и впереди виднеется широкий арочный проем, залитый ярким светом уже взошедшего солнца.
Рев толпы ударяет по ушам с новой силой, почти оглушая.
Вард уверенно идет к выходу, и я, как привязанная, семеню за ним, пытаясь не упасть и удержать дурацкую шляпу.
Мы выходим… не на саму площадь, а на широкий каменный балкон или галерею, возвышающуюся над ней.
Порыв ветра тут же подхватывает широкие поля шляпы. Она взлетает, и я в панике неуклюже прижимаю ее обеими руками к голове, чувствуя на себе сотни взглядов снизу, направленных на нашу процессию.
И тут, глядя сквозь узкую щель между полями шляпы и краем маски на эту ревущую толпу, на арену, на зловещий Артефакт, я наконец начинаю понимать.
Маска… шляпа… Это чтобы скрыть меня? Чтобы превратить мое лицо в нечто… недоступное? Приз, который нужно заслужить, даже чтобы просто увидеть?
Огромный двор преобразился. Теперь это настоящая арена. Зрители — все те же воины, лорды, мужчины в странных одеждах — заполнили все пространство вокруг центральной части, стоя плечом к плечу, их лица выражают нетерпение и жажду зрелищ.
В центре арены… постамент из черного камня, а на нем… пульсирует тусклым светом огромный, если я правильно понимаю, кристалл Артефакта, похожий на увеличенную версию символа на моем запястье.
Он выглядит зловеще, притягивая взгляд. Вокруг него — пустое пространство, арена для боя, посыпанная песком.
Воздух гудит от напряжения, от тестостерона, от предвкушения битвы.
Сотни глаз устремляются на наш балкон, на Варда, и на меня — закутанную, скрытую фигуру рядом с ним.
Я чувствую себя бабочкой, пришпиленной к доске, выставленной на всеобщее обозрение, но при этом — невидимой. И одинокой, несмотря на весь этот фарс.
Потому что мужчина, которому я вчера доверилась, полностью отстранился от меня.
И в этот момент, когда я пытаюсь осознать иронию и ужас ситуации, над ареной разносится мощный, усиленный магией, голос, заставляющий толпу на мгновение стихнуть.
Голос принадлежит седому мужчине в мантии.
— Первое Испытание! — гремит голос старца. — Право на Первый Взгляд! Претенденты сразятся за честь первыми увидеть истинный лик Катализатора под даром Артефакта!
Ну конечно.
Теперь все встает на свои места.
Первый взгляд.
Они будут драться за право… увидеть мое лицо.
То самое лицо, которое Вард только что сам же и спрятал!
Лицо, которое он, и Кайлен, и те немногие, кто стоял рядом при моем появлении вчера днем, уже видели
В этот момент Вард наконец-то подходит ближе, и его рука опускается на мою талию. Он сжимает меня так крепко, будто не собирается меня отпускать. Никогда.
И несмотря на то, что именно этого я и жаждала, успокоение все равно не приходит, потому что я все равно, что кролик, попавший в капкан.
Глава 9
Мои мысли мечутся, как птицы в клетке, но времени на их осмысление нет.
Слова старца эхом прокатываются по арене и тонут в оглушительном, единодушном реве одобрения тысяч глоток.
Мужчины внизу вскидывают оружие, бьют им по щитам, их лица искажены азартом и предвкушением. Это рев не просто толпы — это рев стаи хищников, готовых рвать друг друга за лучший кусок.
Я инстинктивно сжимаюсь, хотя понимаю, что на этом балконе мне пока ничего не угрожает.
Вард рядом стоит неподвижно, как изваяние. Его взгляд устремлен на арену, на тот самый черный постамент с пульсирующим Артефактом. Ни один мускул не дрогнул на его лице, когда объявили суть Испытания.
Он знал.
Конечно, он все знал заранее. Возможно, даже сам это и придумал? От этой мысли становится еще хуже.
Снова раздается голос старца, перекрывая шум:
— Только один удостоится этой чести! Победитель этого схода! Пусть сильнейшие выйдут на песок арены! Артефакт ждет первой крови!
«Первой крови»?!
Мой желудок делает кульбит. Они действительно собираются убивать друг друга? Просто чтобы… посмотреть на меня?
Или прикоснуться?
Это выше моего понимания.
Внизу, на арене, начинается движение.
Из плотной массы воинов в центральный круг, очерченный вокруг Артефакта, начинают выходить первые смельчаки.
Их немного — может, человек двадцать или тридцать.
Все как на подбор: громадные, покрытые шрамами, с решительным блеском в глазах. У кого-то тяжелые топоры, у кого-то двуручные мечи, некоторые держат в руках лишь
