обратно в темные коридоры. — Ты возвращаешься в свою комнату.
Я молча подчиняюсь, сил спорить или спрашивать нет. Мы проходим мимо стражников, которые снова следуют за нами.
Когда мы уже почти скрываемся в тени арки, ведущей с балкона, снизу, с арены, раздается ясный, чуть насмешливый голос Кайлена, который явно не спешит уходить:
— Занятное начало, лорд Вард! Но не слишком ли предсказуем был выбор нашей трепетной леди, когда сильнейшие еще даже не вступали в игру? Боюсь, юному Рикару придется очень постараться, чтобы удержать столь… мимолетную благосклонность…
Его слова, как ядовитые стрелы, достигают цели.
Я чувствую, как напрягается Вард, а у меня по спине снова пробегает холодок.
Обернувшись, я смотрю вниз прямо на Кайлена.
О каких сильнейших он говорит?
Глава 13
Прежде чем Вард успевает увести меня окончательно с балкона, я резко останавливаюсь, инстинктивно упираясь ногами в каменный пол…
Его хватка на плече не дает мне развернуться полностью, но я изворачиваюсь, насколько могу, и, собрав всю свою смелость, кричу так, чтобы Кайлен, чья фигура все еще видна внизу у края арены, меня услышал:
— О каких сильнейших вы говорите, лорд Кайлен?!
Мой голос звучит неожиданно громко и чисто в разреженном после рева толпы воздухе.
На мгновение воцаряется тишина.
Я чувствую, как Вард замирает, его хватка на моем плече становится почти болезненной. Я уверена, он в ярости от моей выходки, но сейчас все мое внимание приковано к фигуре Кайлена внизу.
Тот медленно поворачивает голову в нашу сторону. Даже с такого расстояния я вижу, как на его губах расцветает широкая, хищная усмешка. Он явно наслаждается моментом и тем, что все-таки смог заинтересовать меня.
— О, наша трепетная леди проявила любопытство! — его голос доносится до нас, усиленный, как и у старца, какой-то магией, ясный и насмешливый. — Какая приятная неожиданность!
Вард издает низкий, гортанный рык и дергает меня за плечо, пытаясь увести.
— Молчи, Соня! Не смей…
Но я упираюсь, мой взгляд прикован к Кайлену.
— Ответьте! — требую я, игнорируя ярость Варда.
Кайлен театрально разводит руками.
— О тех, моя леди, — его голос сочится ядом и превосходством, — кто не нуждается в милости Артефакта, дарованной через твой, осмелюсь заметить, весьма предсказуемый выбор. О тех, кто не выставляет себя на потеху толпе в мелких стычках. Сильнейшие… они выжидают.
Его взгляд перемещается на Варда, и в нем вспыхивает откровенный вызов.
— Не так ли, лорд Вард? Или ты уже причислил себя к победителям лишь потому, что первым подставил колени удачно упавшей звездочке?
— Молчи, пока я еще готов простить тебе дерзость, — рявкает Вард, его голос срывается от ярости.
Он резко разворачивает меня и почти силой тащит с балкона обратно в темные коридоры. Я слышу за спиной удаляющийся смех Кайлена.
Всю дорогу до моей комнаты мы идем в гробовом молчании, нарушаемом лишь тяжелым дыханием Варда и стуком наших шагов. Его пальцы все так же железной хваткой сжимают мое плечо.
Я чувствую его ярость каждой клеточкой тела.
Когда мы наконец оказываемся перед дверью моей комнаты, стражники поспешно отступают, чувствуя исходящую от лорда угрозу. Вард заходит меня внутрь и захлопывает за нами дверь так, что она сотрясает стены.
В следующую секунду он нависает надо мной, как грозовая туча. Его глаза мечут молнии.
— Ты хоть понимаешь, что наделала, глупая девчонка?! — шипит он, его лицо в опасной близости от моего. Я снова чувствую этот всепоглощающий запах его силы, но теперь он смешан с запахом его гнева. — Ты решила поиграть в смелость? Задать вопросы моему врагу у всех на виду?
Я молчу, прижавшись к стене, сердце колотится как бешеное. Я боюсь его. Очень боюсь. Но где-то в глубине души шевелится и другое чувство — злость. Злость на него, на Кайлена, на этот мир, на то, что меня превратили в игрушку.
— Неважно, кого ты выбираешь сейчас, Соня, — он понижает голос, но от этого тот не становится менее угрожающим. — И неважно, что болтает Кайлен или кто-либо еще. Запомни одно, и запомни хорошо: сильнейший всегда получает все. А я… — он делает паузу, его взгляд прожигает меня насквозь, — …я всегда получаю то, что считаю своим. И ты — моя. С того самого момента, как упала на меня с небес.
Его рука поднимается, и я зажмуриваюсь, ожидая удара. Но вместо этого его пальцы грубо, но не больно, сжимают мой подбородок, заставляя поднять голову и посмотреть ему в глаза.
— И никакой Кайлен, никакой Рикар, никакие другие «сильнейшие» этого не изменят. Поняла?
Я не отвечаю, только смотрю на него широко раскрытыми от страха глазами.
Он усмехается — холодно, безрадостно.
— Поймешь. Рано или поздно. А пока — сиди здесь. И в следующий раз, когда тебе захочется проявить свой характер, подумай дважды.
С этими словами он резко отпускает меня, разворачивается и выходит из комнаты. Снова щелкает засов.
Я остаюсь одна, дрожа всем телом.
Кайлен сказал, что сильнейшие выжидают… значит, Вард… он еще не показал всей своей силы?
Вопросы роятся в голове, один страшнее другого. Я подхожу к окну, но там все та же решетка и лавандовое небо. Безысходность.
Усталость наваливается свинцовым грузом.
Я опускаюсь на край жесткой кровати, обхватывая себя руками, в тишине комнаты, нарушаемой лишь моим прерывистым дыханием, вдруг слышится тихий, почти нерешительный стук в дверь.
Я подпрыгиваю, сердце испуганно замирает. Вард вернулся? Мысли о его последнем визите заставляют кровь стынуть в жилах.
Я задерживаю дыхание и стараюсь не двигаться.
Стук повторяется, на этот раз настойчивее, но все так же тихо, словно тот, кто стучит, не хочет привлекать лишнего внимания.
— София? — раздается приглушенный мужской голос из-за двери.
Рикар. Я узнаю его голос, хоть и слышала его всего несколько раз.
Я молчу, не зная, что делать. Страх борется с любопытством и какой-то странной, непрошеной толикой… ответственности? Ведь я сама его выбрала.
Дверная ручка медленно, со скрипом, начинает поворачиваться. Кажется, Рикар умеет отрывать хорошо запертые двери. И договариваться со стражниками.
Что ж, он намного более опытен, чем я предполагала.
Дверь тихонько приоткрывается, и в образовавшуюся щель просовывается голова Рикара. Его русые волосы растрепаны еще больше, а в карих глазах — тревога и какая-то лихорадочная решимость.
— Простите за вторжение, — быстро шепчет он, его взгляд обегает комнату, словно убеждаясь, что я одна.
Он быстро проскальзывает внутрь и так же тихо, но плотно прикрывает за собой дверь, щелчок язычка замка кажется оглушительным.
Я вскакиваю на ноги, отступая к стене.
Он
