мою шею маленькими ручками, безоговорочно доверяя. Его ровное дыхание было единственным, что ещё казалось настоящим в этом рушащемся мире. – Всё хорошо, солнышко, – тихо прошептала я ему на ушко, качая его на руках. – Мама здесь. Всё хорошо.
Я вышла с ним на кухню, усадила в детский стульчик. Включила плиту, чтобы разогреть кашу. Руки действовали автоматически, пока сознание пыталось не думать, не чувствовать. И в этот момент скрипнула входная дверь. Я замерла с кастрюлькой в руке. В прихожей послышались его шаги – тяжёлые, узнаваемые до боли. – Всем доброе утро, – раздался его голос. Низкий, чуть хриплый. Я не обернулась. Просто стояла спиной, сжимая ручку кастрюли. Зачем? Зачем ты вернулся? Без тебя было... проще. Пусто, плохо, но проще. – Архип, ты завтракать будешь? – спросила мама, делая вид, что ничего не знает. – Да, спасибо, – ответил он. Я слышала, как он прошёл к раковине, как зашумела вода. Потом он вернулся и сел за стол. Прямо напротив меня. Я чувствовала его взгляд на себе, тяжёлый, пронизывающий, но старалась не обращать на него внимания. Взяла тарелку с кашей, села рядом со Стёпой и начала его кормить, полностью сосредоточившись на сыне. Смотрела только на него, на его наивные глазки, на кашу, размазанную по щеке. Любой предмет в комнате был интереснее, чем лицо человека напротив.
– А куда ты... уезжал? – снова заговорила мама, наливая ему чай. Её голос был неестественно бодрым. – Друга навещал, у него поживу до отъезда, – коротко ответил Архип. В комнате повисла неловкая пауза. – А что... случилось-то? – не выдержала мама, как будто несколько минут назад не разговаривала со мной. – Надюша вот тоже молчит. Я почувствовала, как всё внутри меня напряглось. Ложка в моей руке замерла на полпути ко рту Стёпы. Обсуждать при маме наши отношения совершенно не хотелось. Всё итак было понятно как белый день.
Глава 7
Архип медленно покачал головой, его взгляд был прикован к столу.
– Ничего не произошло, – глухо ответил он.
– Да что вы оба заладили одно и то же! – с непривычной резкостью возмутилась мама. Она подошла к стульчику, где сидел Стёпа, и наклонилась к нему. – Внучек, хочешь гулять? Пойдёшь с бабой?
Стёпа, всегда любивший прогулки с бабушкой, тут же потянул к ней ручки и радостно согласился. Мама ловко освободила его из стульчика, взяла на руки и, направляясь к выходу, бросила через плечо твёрдым, недопускающим возражений тоном: – Сейчас же чтобы поговорили нормально. А то получите у меня.
Дверь захлопнулась, и в кухне стало тихо, только холодильник шумно гудел в углу. Я встала со стула, намереваясь уйти в спальню – куда угодно, только чтобы не оставаться с ним наедине.
Мне нечего было ему сказать. Ни одного слова.
Но Архип оказался быстрее. Он резко встал, и его крупная фигура молниеносно преградила мне дорогу.
– Что ты делаешь? – вздрогнула я. – Отойди!
Вместо ответа он сделал шаг вперёд, заставляя меня инстинктивно отступить назад. Его лицо было непривычно суровым, а в глазах горел злой огонь.
– Нет, – ответил он низким голосом. – Мы сейчас с тобой поговорим.
– Нам не о чем разговаривать! – выпалила я, отступая на шаг и чувствуя, как спиной упираюсь в стену. – Едь к своей шлюшке и ей мозги промывай. А меня залечивать не надо.
Он продолжал медленно наступать на меня. Его взгляд пригвоздил меня к месту, и в нём читалось что-то опасное, чего я раньше в нём не видела.
– Уйди, я сказала! – голос мой дрогнул, выдавая страх, который я пыталась скрыть за злостью. – Собрался съезжать – вот и съезжай!
Он оказался в сантиметре от меня. Я чувствовала исходящее от него тепло, знакомый запах. Он упёрся руками в стену по обе стороны от меня, запирая меня в импровизированную ловушку. Его лицо было так близко, что я видела каждую морщинку у глаз, тень щетины на щеках.
– Нет, – повторил он тихо. – А знаешь, что, Надя. Я никуда не съеду. Поняла?
– Ты не вправе так со мной разговаривать! – ответила я, пытаясь вдохнуть полной грудью, но у меня не получалось. Его близость отнимала воздух. – Ты предал меня! Ты потерял всякое право что-либо мне приказывать!
– Это ты так решила.
– Ты тоже. Сегодня. Когда сбежал. Ты же решил уйти. Вот и уходи. Ты мне больше не нужен.
Дверь открылась и в кухню заглянула уже одетая мама со Стёпой на руках.
– Ой, водичку для Стёпы забыла, – пробормотала она, схватила бутылку с водой и тут же исчезла.
– Я не сбежал. Ты попросила уйти. Я ушёл, чтобы тебе дать время остыть, – продолжил Архип, его руки легли на мою талию, а я упёрлась ладонями ему в грудь, не подпуская к себе. Он давил на меня, своим телом, силой,мощью.
– Не приближайся ко мне, – я продолжала его отталкивать.
– А что не так? У тебя же полгода мужика не было. Или не хочешь ничего? А?
Он схватил меня за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза.
– Может, тоже к кому бегала? Раз я тебе вдруг противен стал.
– Вот только не надо валить с больной головы на здоровую. Если ты не смог свой член в штанах держать, это не означает, что я тебе изменяла.
– А я этого не знаю.
– Какой же ты бессовестный...
– Какой есть.
Он резко наклонился и поцеловал меня, я что есть сил вцепилась в его нижнюю губу.
Не позволю обращаться со мной по-свински. Но Архип даже не дрогнул, продолжая целовать меня. Я почувствовала привкус железа, кровь с его губы попала в рот.
Не знаю, откуда во мне появились силы, я толкнула его в грудь, и он всё-таки отстранился, но не отступил.
– Стерва ты, Надя. Злая стерва. Я же тебя одну люблю, дура, – прохрипел он.
– Так любишь, что мимо юбки пройти не смог. Да пошёл ты, Брагин...
– Заткнись.
– Не смей мне приказывать.
– А ты не смей повышать на меня голос.
– Смею и буду. Потому что не уважаю тебя больше. Потому что мне всё равно, что с тобой будет, потому что ненавижу тебя, – шептала лихорадочно я, с ядовитой улыбкой
