лягушку. Сейчас он, если промахнётся мимо двери, точно выломает окно.
– А ну, прекрати эту комедию! – вдруг взбеленился Бастиан. – Прошу вас, Асберт, не обращайте внимание! Это просто шутка вздорной девчонки.
– Ну почему же шутка, я совсем не шучу! Вы просто плохо меня знаете и давно не видели. Не все девицы, вырастая, становятся красавицами. А вас, мессир Пелиан, видно, просто ввели в заблуждение!
Я с сожалением развела руками.
– Вернись в свою комнату и приведи себя в порядок! – рыкнул Мелес.
– В беседке уже всё накрыто для чая! – невпопад защебетала Канна, хоть сейчас всем было немного не до того.
Я фыркнула и пошла прочь из гостиной, но вовсе не в свою комнату, которую просто видеть не могла. Я вышла во двор и направилась вглубь небольшого густого сада, вдоль дорожек которого росли чудесные тёмно-бордовые розы. Но сейчас их запах совсем меня не радовал.
Бастиан наверняка примется успокаивать своего гостя, наврёт обо мне с три короба, и они обязательно о чём-то договорятся. Мне хотя бы нужно знать их планы на меня, помимо скорой свадьбы, конечно! Но при мне они не станут обсуждать и половину задуманного.
Издалека донёсся топот всех четырёх лап Анкаро, и через пару мгновений он вылетел мне навстречу из вечернего полумрака. Выхватил у меня из рук веер и помчался обратно.
– А ну, стой! Мне сейчас не до игр!
Я понеслась следом, даже зная, что пёс просто пошалит и вернёт веер мне. Но пока бежала, мне в голову пришла одна идея. Загнав Анкаро в чащу сада неподалёку от садовых кладовых, я напустила на него маленького сонного духа – таких часто используют во время сложного лечения, чтобы пациент не чувствовал боли или неудобств. Громила-пёс втянул приблизившегося элементаля в нос и сразу рухнул всей тушей на землю, похрапывая, совсем как человек. Примерившись, я с трудом затащила его в инвентарный сарайчик, после чего сняла платье и оставила его тут же – потом вернусь.
Пока Анкаро спит, под его видом я подберусь к беседке и послушаю, о чём говорят Бастиан и Асберт. Действовать нужно по ситуации!
Обращение в собаку далось мне с гораздо большим трудом, чем в человека. Ну не люблю я это дело – есть в нём что-то дурацкое! Поэтому занятия по анитрансформации всегда находились где-то ближе к концу моего списка любимых. Но, к счастью, Анкаро – пёс крупный, поэтому не пришлось тратить слишком много энергии на изменение размера. С какой-нибудь диванной собачкой пришлось бы гораздо сложнее.
Наконец всё завершилось, я встряхнулась, разминая тело и непривычные лапы, а затем рысцой побежала по саду, пока не добралась до беседки.
К тому времени все как раз собрались и, пока служанка разливала чай, рассаживались поудобнее.
– Вы же понимаете, молодые девчонки чаще всего не осознают, насколько удачные шансы выпадают им в жизни, – рассуждал Бастиан. – Вот и взбрыкивают, как могут. К сожалению, девушек, наделённых истинной добродетелью покорности, рождается всё меньше и меньше.
– Нет, я не против некоторой доли здоровой дерзости, – проворчал впечатлённый Асберт. – Но это уже слишком. Что это вообще за магия такая? Я думал, в магических школах их учат чему-то полезному, а не идиотским розыгрышам!
Я подбежала ближе и, стараясь не шуметь слишком сильно, улеглась в беседке поближе к выходу. Чтобы, в случае чего, можно было беспрепятственно сбежать.
– Не волнуйтесь, это просто обычное заклинание иллюзии. Ученики постоянно стремятся к тем знаниям, которые им недоступны или даже запрещены, – думаю, это один из экспериментов. К сожалению, Изабель росла без родителей. Она освоится и перестанет так вопиюще себя вести, особенно когда познакомится с вами поближе.
Да как же! Так и перестала! Похоже, мессир Пелиан вообще ничего не знает о том, кто я такая и где на самом деле училась. Это и хорошо, и плохо одновременно. Плохо, потому что знай он это – и близко бы ко мне не подошёл, проблем было бы меньше. Хорошо, потому что узнай он – вполне возможно, что пожелал бы использовать мои способности в личных целях: моя магия никогда не была в почёте, люди не любят, когда их обводят вокруг пальца, и этим легко манипулировать. Поэтому отец скрывал мои способности с детства, а бабушка отдала в Школу Иллюзий тайно.
– Честно говоря, это было слегка обидно. Я понимаю, что отнюдь не мечта девиц. Но она даже познакомиться со мной не пожелала без эксцессов! – Асберт нервно поправил воротник рубашки, а потом покосился на меня. – Он не кусается, надеюсь?
– Нет, что вы! Добрейшей души пёс. Совершенно безобидный и… бестолковый, – с лёгким презрением в голосе ответил Бастиан и махнул на меня, то есть Анкаро, рукой.
Я тихо зарычала, приподняв голову, но вовремя вспомнила, что тем самым только настрою всех против собаки. А она, в конце концов, ни в чём не виновата. Хотя не мешало бы цапнуть этого Бастиана за ляжку, чтобы не зарывался! Да и трусливого Асберта тоже…
– Ничего… После свадьбы я вплотную займусь воспитанием Изабель, если уж в Школе ей не привили понимание того, как нужно вести себя с мужчинами, – пригрозил потенциальный «жених». – С теми, кто управляет жизнью женщин.
– Более того, вы получите в приданое старый дом Лавальеров, – бодро добавил мессир Мелес. – Он в отличном состоянии и мог бы стать летней резиденцией. Вывозить туда детишек на выходные – тоже просто чудесно!
Я едва не поперхнулась от негодования. Какие ещё, к болотному сарргалу, детишки?! Они что, ополоумели оба? От одной только мысли, что передо мной стоит вполне ясная перспектива оказаться в постели этого… этого… борова, мне стало совсем нехорошо. Да я умру на месте, как только он ко мне прикоснётся!
– Мечтаю о детях. Трое! А лучше пятеро! – довольно прищурился Асберт.
Я громко гавкнула от невыразимого душевного порыва.
– Точно! Шестеро! – радостно добавил мессир Пелиан, ткнув в меня пальцем. – Ваш пёс понимает толк в этом, да?
Он перегнулся через подлокотник плетёного дивана и снисходительно потрепал меня по холке. Я возмущённо заурчала, но от того, чтобы хватануть его за руку, удержалась из чистого благоразумия.
– Да сколько угодно, – устало вздохнул Бастиан. – Но будьте осторожны, всё-таки Изабель довольно хрупкая девушка. Не все они приспособлены рожать много детей.
– Ничего, её питанием я тоже займусь.
Я прикрыла глаза лапой, чем вызвала у мужчин приступ умиления тем, какой Анкаро «забавный». Дай мне волю, с такими челюстями, как у него, я уже давно показала бы всем, как забавно бежать через сад с разодранными сзади
