ней что-то вроде любви друг к другу, хотя отношения чисто платонические.
Она подарила мне уток. Трех белых декоративных уток. Мы обустроили пруд, чтобы они могли в нем плавать.
Эти утки – первые, кого я полюбила по-настоящему. Без чувства вины или боли. Чистая и светлая радость. Я могла смотреть на них часами: как они плавают, как ходят вперевалку, как копаются в траве, как лежат, уткнувшись клювами в перья.
Он их застрелил.
Всех троих.
Из своего гребаного дробовика.
Когда они спали.
Я хотела убить его. Схватила кухонный нож и кинулась на него. Он держал меня за руки, пока я не выплакалась до изнеможения.
Муж выпил бутылку бренди «Клипдрифт». Он ревновал меня к подруге и уткам. Но последней каплей стало карри, которое я приготовила. Он сказал, что баранина жесткая, а карри слишком острое. Сказал, что мне на него плевать. И в обоих случаях был прав.
Вы можете дать мне рецепт хорошего карри из баранины?
И еще что-нибудь посоветовать?
Искренне ваша,
Отчаявшаяся
Я долго сидела с письмом на коленях, глядя на свои фельтскуны и вспоминая то, о чем вспоминать не хотелось. Солнце медленно выводило меня из тени, и его тепло ложилось мне на ноги и плечи. Но я дрожала, меня колотил озноб. Потом мне вдруг стало жарко, солнце обожгло кожу. Ветер зашелестел в листьях деревьев, я встала и вошла в дом.
В животе что-то неприятно бурлило. Я съела последний замороженный банан, и тяжелые ощущения как-то ушли на второй план. Бананы в шоколаде заполнили пустоту в желудке. Но разум и мысли по-прежнему шли туда, куда мне не хотелось идти. Руки снова задрожали.
Я сварила себе большую кружку кофе, не пожалела сахара, и отнесла ее на веранду, к столику, прихватив письмо, ручку и бумагу. Может, сладкий кофе поможет прийти в себя? Но даже целая кружка кофе не помогла, я все равно чувствовала себя подавленной. Меня переполняла печаль, и я не могла от нее избавиться. Вспомнились годы, что я провела с мужчиной, почти таким же, как ее муж. Не совсем таким. Он не убивал моих уток. У меня их не было. Как не было и хорошей подруги, которая могла бы сделать мне такой подарок. Что до избиений, они случались скорее раз в неделю, а вымученный секс – раз в месяц. Если повезет. Но в целом все было очень похоже. Даже бренди тот же – «Клипдрифт». Однако я никогда не кидалась на него с ножом. И я не ушла от него. Я боялась умереть. И жить тоже боялась.
Когда у Фэни случился сердечный приступ и он умер, что-то во мне словно вырвалось на свободу. Но пока он был жив, сбежать я просто не могла. Даже священник в нашей церкви говорил, что мой долг – оставаться с мужем, вот я и осталась.
Надеюсь, эта женщина не поступит так же. Я взяла ручку. Мы, конечно, не будем печатать ее письмо, но рецепт и письмо от меня – можем. Я долго думала, что ей сказать, писала и зачеркивала. На ответ ушло два часа и тарелка мангового сорбета. В конце концов получилось вот что:
Я слишком много лет прожила с мужчиной, который меня бил. Синяки и переломы заживают. Но сердце – сердце может так никогда и не зажить. Любовь драгоценна. Если мужчина вас обижает, вы должны от него уйти. Я знаю, это трудно по многим причинам. Но найти выход можно.
Вы можете справиться с этим лучше, чем я. И спасти свое сердце.
Затем я написала свой лучший рецепт карри из баранины, приготовленного на медленном огне. На ум сразу же пришло блюдо из утки в мускателе, но его я, конечно, не предложила. Рецепт карри из баранины, вместе со всеми другими рецептами, вы найдете в конце книги. Это очень нежное и вкусное карри с чудесной пряной пастой самбал.
Глава седьмая
Пару недель спустя я, борясь с утренней жарой, топала в своих фельтскунах по тропинке к офису. Подойдя к двери, изнутри я услышала голоса.
– Это супер-пупер, – сказала Хэтти. – Я знала, что ты прекрасно справишься со статьей о празднике.
– Да ладно вам, Хэтти. Есть другая тема, которую я хотела с вами обсудить. Что у нас творят фермеры, и как чрезмерный выпас скота и пестициды гробят экосистемы…
– Мария. – Увидев меня, Хэтти хлопнула в ладоши. – Посмотри на свой стол – тебя завалили письмами. Разве это не чудесно?
Я встала под потолочный вентилятор – высушить пот на лице и шее. Казалось, мое коричневое хлопковое платье помялось и прилипло к телу, хотя поутру оно было в идеальном состоянии. Хэтти сидела за своим столом и стряхивала какую-то пылинку с гладких хлопчатобумажных брюк абрикосового цвета. Как ей всегда удается выглядеть такой элегантной? Джесси улыбнулась и протянула мне стакан холодной воды. На круглом смуглом лице сияла улыбка.
– Данки, скат[14], – сказала я и протянула ей пластиковый контейнер. – Бубути[15] для тебя.
– О-о, леккер, – сказала Джесси и убрала контейнер в маленький холодильник.
Она немного постояла у открытой дверцы холодильника, приподняв густой конский хвост над черной жилеткой, чтобы воздух изнутри охладил лицо и шею.
«Девушка-огонь», – пропел мобильник. Она вытащила его из кармашка, нажала кнопку, и песня смолкла.
– Это просто напоминалка, – объяснила она.
– Господи, Джесс. Мы и без напоминалки знаем, что сейчас жарко, – сказала Хэтти.
– Нет. – Джесси улыбнулась. – Это чтобы не забыть зайти на один сайт, он уже должен быть готов…
Она подошла к своему компьютеру и что-то набрала на клавиатуре. Я села за стол, держа стакан прохладной воды. Прошло уже две недели, как мы начали вести новую колонку, и нас завалили письмами. Оказалось, многим позарез нужны мои рецепты и советы. Это, конечно, большая ответственность, но я была довольна. Давая кому-то рецепт, я обычно это блюдо и готовила. То есть либо пишу, либо готовлю. Больше, чем могу съесть сама. Когда что-то остается – замораживаю и угощаю Джесси.
Я отставила стакан и взяла со стола толстую пачку писем.
– Ну и ну, – сказала я. – И как тут выбрать?
Я разложила их на столе, как пасьянс. Места в газете максимум на два письма в неделю, значит, остальные остаются без ответа. Когда указывали обратный адрес, я отвечала лично. Но, как правило, его не указывали.
– Мария, дорогая, мы работаем над твоей проблемой, – сообщила Хэтти. Она посмотрела на Джесси, сидевшую за своим компьютером.
