желаешь?
Вздохнув, я через силу села на постели, обхватила колени и, заглянув в лицо тому, кого ещё недавно считала ненасытным хмурым тираном, не способным улыбаться и, встретившись с ним глазами, произнесла:
— Господин, я прошу свободы для мужчин моего племени.
— Хорошо. Я услышал тебя. Чего ты ещё желаешь?
— Свободы для всего нашего племени, — чуть подумав, ответила я.
— Свободы? — переспросил он, хмурясь и приподнимаясь на локте. — Почему именно её? Почему не стать моими поданными? Вы получите блага, которые я щедро раздаю верным мне племенам и людям.
— Мы верны тебе, господин. Но ценим свободу.
Он недовольно хмыкнул, и я поспешила уточнить.
— Тот крохотный оазис мы нашли не больше лунья назад. Случайно. Обязательно донесли бы о нём, но он пересох. Совсем. Недавно снова наполнился немного. А когда мы попытались спуститься и набрать воды, чтобы напоить животных, узнали о кровожадных мелких тварях, обитающих в нём. Пока мы думали, что делать, вы, господин, нашли этот крохотный оазис сами.
— Цветочек, став моими поданными, вы обретёте доступ к другим оазисам: крупным, цветущим, безопасным. Получите воды столько, сколько потребуется. В том числе получите моё покровительство.
«Возможно», — подумала я про себя. Появился соблазн дать согласие, но что-то остановило. Вспомнились и слова главы племени: он желал сохранить независимость. Кто я такая, чтобы перечить ему?
К тому же свобода для меня — высшая ценность, которую я считала самой важной для человека. И пусть нам непросто выживать в пустыне, мы, как кочевники, можем сорваться с места и уйти. Хоть на край света. Никто не посмеет удержать нас.
Не дождавшись ответа, Дракон помрачнел. Резко встал, накинул на плечи любимый алый халат с золотым шитьём и, не оборачиваясь, кинул:
— Да будет так.
И ушёл.
Я осталась одна. Сразу стало неуютно в просторных, роскошных покоях в высоким потолком.
Меня перестали радовать вкуснейшие фрукты, прекрасные цветы в больших вазах.
Тоскуя по жару тела Дракона и его нежности, я растеряла покой. Начала ворочаться на огромной для одной меня постели под балдахином. Заснула, утомившись от сомнений, с печалью на сердце.
Когда проснулась, служанка сообщила:
— Милостью господина Дракона, мужчины вашего племени освобождены. Они ждут вас на постоялом дворе, что у ворот дворца. Вы сразу заметите деревянные синие ворота и мимо не пройдёте.
Я улыбнулась, скорее опустила ноги, чтобы одеться, но спохватилась, что не знаю, где мои вещи. Их унесли, когда я попала во дворец и мылась в первый раз в роскошной купальне.
— Не могли бы вы вернуть мне мои вещи?
— Зачем? — удивилась служанка. — Вы можете забрать наряды, дарованные вам господином Драконом.
— Они очень красивые, но… — Я опустила голову, чтобы скрыть тоску в глазах. — Мне дороги мои вещи, пусть они и скромны.
Юна отлучилась и вернулась с моими стареньким платьем, штанами, пыльной туникой и выцветшим на солнце платком.
Поблагодарив за помощь, я переоделась.
Пока собиралась, надеялась, что мы с Драконом ещё увидимся, однако этого не случилось.
Вздохнув, я в последний раз оглядела покои, в которых испытала незабываемое удовольствие и счастье, и вышла.
Покидала я дворец опустошённая внутренне и душевно и с полным кошелём золота.
Он тянул карман, и я брела по шумной многолюдной улице, будто несла неподъёмную тяжесть. Из-за печали, затопившей сердце.
Всего-то миновали день и ночь. Когда я успела привязаться к Дракону?
Перешла перекрёсток и увидела синие ворота. Их в самом деле сложно не заметить. У ворот толпились знакомые лица.
— Барди! Неяд! — помахала я рукой.
Меня заметили и толпой ринулись навстречу.
Я волновалась, не знала, как меня примут, после того как я лишилась девственности. Но все ликовали, радовались и старались не упоминать о том, как я выпросила для мужчин племени свободу. И не потому что великодушны. Я видела жгучую ревность в глазах Маура и юного Вераха, но они боялись обвинить меня в распутности, развратности, чтобы их, неблагодарных, вновь не бросили в подземелье, ведь везде есть глаза и уши господина Дракона.
Чтобы скорее вернуться к стойбищу и встретиться с родными, мы собрались и оправились в дорогу.
Нас встретили со слезами на глазах, обнимали, поздравляли, угощали скромными сладостями.
Я вымученно улыбалась. И это не укрылось от глаз старейшины и его жены.
— Шелла, зайди, — махнула рукой Нода, приглашая к себе.
Я не стала отпираться. Зашла в шатёр. Села на циновку у очага, выудила из заплечной сумки увесистый кошель и протянула старикам.
Нода и старейшина удивленно посмотрели на меня. Затем Нода что-то наклонилась к мужу, что-то шепнула его. Он покачал седой, почти облысевшей головой и отодвинул кошель, даже не открыв его.
— Это твоё, Шелла. Твоя награда. Я не могу и не стану забирать ее. Ступай, отдохни. На тебе лица нет.
Подступили слёзы. От стыда. Я едва сдерживала их.
Все думают, что я страдала. Через боль освободила наших мужчин. А я… я кричала от удовольствия и ласк Дракона, молила, чтобы он продолжал. Думала только о себе. А теперь меня благодарят.
Как я буду смотреть в глаза?
— Я хочу уйти в низовье.
— Хм… — нахмурился старейшина. — Если тебе так будет легче, то ступай, Шелла. Когда почувствуешь силы вернуться, возвращайся.
— Как только найду подземные воды, — улыбнулась я. Это будет моим маленьким искуплением. Непросто бродить по суровой пустыне с лозами в руках, под палящим солнцем. Но иначе я не могу. И не хочу.
Не могу смотреть на мужчин, потому что перед глазами возникает Дракон. Его тело, глаза. Я ощущаю его запах, слышу как наяву раскатистый голос и рык.
Мне необходимо время, чтобы прийти в себя, понять, как дальше жить. Без него.
Ни один мужчина не сравнится с ним. И я никогда не смогу никем заменить его и забыть. Никогда.
Будь проклята драконья магия, отравившая мою кровь, тело и душу.
Глава 8
Несколько дней я скитаюсь по пескам и дюнам, выискивая в бесплодной пустыне подземные воды.
Если найду, мы посадим плодовые деревья, они вырастут и дадут плоды. Мы будем лучше питаться, а небольшие излишки выгодно продавать. Без помощи Дракона!
И пусть он заманчиво обещал доступ к цветущим оазисам, вот только подданные Дракона имеют не только блага, но и обязанности. Например, без дозволения рода не смеют покидать опустошённые земли. И горе тому, кто прогневит Дракона — будут голодать.
Я не верила, что он сурово обошёлся бы с нашим племенем, и всё же тогда не дала согласия. Почему? Не находила объяснения, просто чувствовала, что так надо.
