Наирина Сайрен
Едва мы вышли из парка, я осторожно отняла свою ладонь у господина Эллохара, смущенная взглядами знакомых мне торговцев. Лорд не оставил мой жест без внимания и галантно предложил локоть.
— Боюсь, в среднем классе подобное не принято, — прошептала я. Взгляд свысока и неожиданный вопрос:
— С каких пор вы относите себя к среднему классу, леди Сайрен?
Он говорил не громко, и только это спасло меня от внимательных ушей госпожи Варих, проходящей мимо и с интересом разглядывающей как меня, так и моего спутника. Но едва она отошла, я тихо ответила:
— Я не отношу себя ни к какому классу, господин Эллохар, я просто знаю, что в среде торгового сословия такие вольности не допустимы, и мне вовсе не хочется расстраивать госпожу Шилли, приютившую меня в своем доме и, следовательно, в глазах общества несущую за меня ответственность.
На мой монолог господин Эллохар отреагировал внимательным взглядом, и сообщил:
— Почти пришли.
Кто бы мог подумать, что мы пришли в книжную лавку! От удивления, я остановилась, а вот мой спутник, небрежно-ленивой походкой направился в к прилавкам, и не обращая внимания на остолбеневшего торговца, принялся осматривать корешки книг. И глядя на то, с какой уверенностью и грацией двигается мужчина, я окончательно уверилась в том, что обращаюсь к нему совершенно неверно, и мне следует извиниться. Однако дальнейшие события заставили напрочь забыть об извинениях.
— Любезнейший, — господин Эллохар обернулся, с пренебрежением взглянул на господина Ллори, знакомого мне книготорговца, — позвольте узнать, в каком отделе у вас располагаются любовно-лирические книженции о принцессах, спасенных из лап драконов?
Торговец утратив дар речи от тона светловолосого лорда, замялся и начал заикаться, едва попытался ответить. Поспешив прийти ему на помощь, я торопливо ответила:
— Господин Эллохар, учебная литература находится в самом здании лавки, на уличных прилавках выложены наименее дорогие и…
Холодный спокойный взгляд серых глаз и меня вынудил позабыть о способности разговаривать. Я оборвала себя на полуслове, от чего то глубоко оскорбленная.
— Благодарю, прелесть моя, — весьма издевательски произнес мой спутник, однако вопрос был адресован не вам, леди Сайрен. — А затем с холодно-издевательской учтивостью:- Со столь низкими речевыми данными, вам не то что в книготорговцы, вам и в гробовщики путь заказан, милейший. Впрочем, речь в данный момент не об этом, так что будьте любезны выполнить мой запрос, согласен даже на жесты.
И после данной тирады, единственной оставшейся у меня мыслью, было: «Кто этот человек?». Решительно миновав те несколько шагов, что отделяли меня от лавки, я стремительно подошла к господину Эллохару, и разгневанным шепотом, потребовала ответа на обоснованный вопрос:
— Что вы себе позволяете?!
Медленно повернувшись ко мне, мой собеседник отреагировал выгнутой бровью и молчанием. Лицо лорда казалось совершенно бесстрастным, зрачок не расширился, что свидетельствовало об отсутствии гнева, но почему-то я всем существом ощутила его ярость. Не визуально, нет а на каком-то интуитивном уровне.
И внутри что-то содрогнулось. И словно тень набежала…
* * *
Третье королевство. Сарда.
Адепты Смерти.
Оборотень и вампирша потрясенно смотрели на хрупкую целительницу, гневно взирающую на демона. Высшего демона, раскинувшего черные призрачные крылья и оскалившего клыки.
— Магистр утратил контроль, — потрясенно прошептала адептка.
— Нет, он удерживает иллюзию, человеческие существа ничего не Замечают, — тоже шепотом ответил оборотень.
— Но чувствуют, все чувствуют. Посмотри, сердце торговца едва бьется, у женщины в цветочной лавке приступ аритмии, и кровь… Она застывает в жилах, Хернан.
— А инструкций нет, — простонал оборотень.
— Начнут дохнуть, набрасываем иллюзию и осторожно оттаскиваем трупы в лечебницу, — решила адептка Смерти.
Но прошел миг, и демон вернул облик темного лорда. Вернул решительно, резко, почти болезненно, чтобы услышать от целительницы виноватое:
«Простите, я ни в коем случае не хотела вас обидеть, но вы… вы… Господин Эллохар, вы приводите в ужас господина Ллори, а у него больное сердце».
И черные крылья взметнулись вновь!
— Вот Бездна, — простонала вампирша, — она при нем думает о другом мужчине!
— Ни ума, ни заботы о ближних, — вздохнул оборотень. — И магистр еще говорил о каком-то сострадании.
— Да, жестокая, — подтвердила вампирша. — Готовь иллюзию.
* * *
Третье королевство. Сарда.
Даррэн Эллохар.
Терять контроль снова было досадно. Именно досадно. И из-за чего? Холодно глядя на девушку, магистр Смерти отчетливо понимал — она ведет себя сообразно с собственным отношением к миру. Ее поведение совершенно нормально и понятно. Проблема лишь в том, что и его поведение полностью соответствовало его отношению к женщине, которую демон признал своей.
Вот только из них двоих она имела право вести себя так, а он нет. Еще нет. И принц Хаоса знал об этом. Был готов к этому. Точнее считал себя подготовленным, с держанным, умеющим держать себя под жестким контролем. И тут это. И огромные испуганные глаза, взирающие на него со смесью укора, и сожаления. И это ее «Простите, я ни в коем случае не хотела вас обидеть…».
— Я не обиделся, Найриша, — с трудом сдерживаясь, процедил Эллохар. — Но согласитесь, поведение столь оберегаемого вами господина Ллори, не поддается объяснению.
Целительница лишь шире распахнула удивленные глаза.
«Сорвусь, схвачу, и приручать буду в Хайранаре! — мрачно пообещал самому себе принц Хаоса. — Но потом, когда повзрослеет!».
И с этой мыслью, магистр Смерти улыбнулся ничего не понимающей магианне, затем повернулся к торговцу и уже совершенно спокойно и даже дружелюбно, поинтересовался:
— Где нужные мне книги?
* * *
Третье королевство. Сарда.
Наирина Сайрен
Мы сидели на скамье у озера. Господин Эллохар читал, причем обязательно открывал книги на последних страницах и делал пометки карандашом, я же молча следила за тем, как торопливо направляется к нам прислуга из ресторации «Озерная». Ранее, мой спутник щедро расплатился полновесным золотым с господином Ллори, и этой монеты, размером с ладонь ребенка, вполне хватило бы на покупку половины ассортимента лавки книготорговца, но господин Эллохар на все возражения, ответил великодушным:
— Вам за труды, милейший, и берегите сердце, очень не хотелось бы лишиться столь трепетно относящегося к наследию предков ценителя истинной литературы.
