— Да нет же, у этого озера тоже есть дно, — возразила я.
— Угу, я догадался, — мрачно и, глядя четко вперед, съязвил мужчина. — Полагаю, трупам, которые оттуда достали, вы так же были безумно рады.
Обиженно смотрю на господина Эллохара, он хмуро взглянул на меня, разозлился еще сильнее, но произнес тоном, в котором не было ни тени сожаления:
— Прошу прощения, неудачно пошутил.
Отвела взгляд, посмотрела на свои руки, платье, вспомнила, что нужно еще съездить к госпоже Линкин, забрать наряд для сегодняшнего вечера, и в чайной еще так много дел, и я просто не могу позволить себе тратить время и…
— Вы закончили с чаем? — сухо спросил господин Эллохар.
— Да, спасибо, — прошептала я.
— Чудненько. Идемте, я провожу вас.
И он поднялся, не глядя на меня и не протянув мне руки. И от этого стало как-то пусто и одиноко, и грустно до слез.
Я поднялась, привычно разгладила юбку и вышла из-за стола. Господин Эллохар величественно направился вперед, предоставив мне догонять его. Впрочем, едва я зашагала рядом, он стал идти медленнее, но смотрел строго перед собой, зло, раздраженно. И я не выдержав, тихо спросила:
— Я чем-то обидела вас?
Ожидала любого ответа, кроме злого:
— Да.
Вздрогнула и прошептала:
— Простите, я не хотела.
— Знаю, и от этого в тысячу раз досаднее! — хрипло и зло ответил он.
От одного тона его голоса в данный момент, хотелось бежать прочь и не только мне — упорхнули испуганной стайкой птицы, бросилась прочь по дороге кошка, две собачки, мирно спавшие неподалеку под деревом, вскочили и… тоже убежали.
И вдруг я сделала то, что вероятно не следовало бы — я взяла господина Эллохара за руку, сама, невзирая на то, что это белый день, вокруг десятки людей, а в среднем сословии нравы куда как жестче, чем среди магов и аристократов. Просто коснулась его ладони, и мужчина мгновенно сжал мои пальчики, осторожно, но крепко. И солнце словно стало сиять ярче.
— Знаете, — продолжила я делать глупости, от которых становилось теплее на душе, — сегодня открытие чайной, в которой я управляющая и…
Я запнулась, господин Эллохар улыбнулся и переспросил:
— И?
Насколько допустимо правилами приличия приглашать совершенно незнакомого мужчину на мероприятие такого уровня? Я не знаю. Но сегодня предстоял действительно сложный вечер и почему-то мне казалось, что если там будет господин Эллохар, я не стану так сильно переживать. А потому, зажмурившись, единым махом выпалила:
— И мне будет очень приятно, если вы зайдете на чашечку чая как… мой личный гость.
Сказала, и хотя мы продолжали идти, я все так же держала глаза крепко зажмуренными и, затаив дыхание, ждала ответа. Ответа не последовало, был ехидный вопрос:
— И вы будете мне рады?
— Конечно! — не задумываясь, заверила я.
И вот тогда мужчина елейным голосом поинтересовался:
— Как трупу?
На мгновение я замерла, широко распахнув глаза и возмущенно глядя на господина Эллохара. А потом лавиной накатила обида. Невероятная, жгучая обида на него и на несправедливость его намека. Но уже в следующий миг я вырвала ладонь из его руки, резко повернулась и ушла, быстрым шагом, не оглядываясь.
Мне вслед понеслось «Найри!», но я лишь ускорила шаг. А после и вовсе почти побежала, пересекла улицу, едва не попав под копыта проезжающего экипажа, и даже не извинившись перед возницей, миновала дорогу и вбежала в чайную. И Герман и Алех, заметив мое появление, позвали, но даже не ответив, я бросилась внутрь, поднялась по витой лестнице наверх, на второй этаж, где мы готовили детскую комнату, заперлась в туалетной и вот там дала волю слезам. Истерика в парке оказалась столь несущественной, потому что стыдно мне было как раз за эту.
И кто бы мне объяснил, откуда столько слез и обиды, столько негодования, столько горечи, стоит вспомнить сказанное им «Как трупу?».
— Найри, — Герман настойчиво постучал в дверь. — Найри, что случилось? Найрина, я же дверь выбью.
Дорогую, к слову сказать. Потому что художник разукрашивал, для детской же.
— Нет! — воскликнула я, торопливо вытирая лицо полотенцем. — Я сейчас.
— Так и знал, что сработает, — весело заявил парень.
Я промолчала.
— Найри, — нетерпеливо позвал младший Шилли.
— Уже выхожу, — прошептала я.
И умылась холодной водой. Бесполезно. Заплаканные глаза, красный распухший нос, губы тоже распухли, и подбородок красный. «Красотка».
Открыла дверь, слабо улыбнулась Герману и постаралась сразу пресечь любые вопросы:
Младший Шилли скептически вскинул бровь.
— Моя вина, правда, — почему-то голос упал до шепота.
Герман мрачно оглядел меня с головы до ног, словно даже свысока. Как он это делает, учитывая, что рост у нас почти одинаковый, не знаю, но умеет. А после и вести себя начинает как старший, не взирая на разницу всего в десять месяцев.
— Опять этот странный тип с юга? — прямо спросил Герман.
Я не ответила.
— Да брось, о вас тут весь квартал гудит, после того как лорд половину книжной лавки у господина Ллори скупил.
— Всего двенадцать книг, — поправила я.
— Да? — Шилли искренне удивился. — Странно, по последней информации два стеллажа вынес.
Удивленно смотрю на Германа, парень улыбнулся и добавил:
— Не переживай, самое интересное услышим вечером, уверен, к тому моменту пойдут слухи, что лорд у господина Ллори всю лавку скупили и вообще дело теперь сам вести будет. Ну да мелочи, поехали платье забирать.
— А костюмы? — тут же встревожилась я.
— Уже доставили, — торжественно объявил Герман.
И я постаралась отвлечься на текущие проблемы. Форму нашим служащим шили в спешном режиме, но не так дорого, как запросили вначале — с ними Сэм поговорил, и почему-то цена была мгновенно снижена втрое, а на карте города в тот же день была изображена швейная мастерская сестер Олрин.
Спустившись вниз, обнаружили охранника, чинно выходящего из подсобки в черном костюме с зелеными манжетами и воротничком стоечкой. Выглядел бывший наемник очень солидно и внушительно.
— Прекрасно! — торжественно объявил он мне. — У вас, госпожа Сайрен, вкус отменный.
— Спасибо, — разглядывая его с улыбкой, ответила я, — рада, что вам нравится.
Вошел Сэм — остановился на пороге, с самым довольным видом осмотрел интерьер чайной, весело подмигнул мне, одобрительно кивнул охраннику Санру, показывая, что оценил его внешний вид, и сказал Герману:
— Пирожные не привезут.
Я едва на ногах удержалась.
— Как не привезут? — голос дрогнул. — Сэм, — торопливо подошла к среднему Шилли, — мы вчера были у господина Сайка, еще раз перепроверили списки заказа, к выпечке должны были приступить еще ночью.
