поднять на меня взгляд, и в ее глазах за пленкой страха появился интерес.
– И Дейла прокляла меня, – продолжал я. – Проклятие снимется, если чистая душа полюбит меня по-настоящему в том ужасающем обличье, в котором я сейчас пребываю. Это, разумеется, невозможно.
Теперь Флоранс смотрела с искренним сочувствием и жалостью. Возможно, представила, каким я мог бы быть сейчас, и ее чистое сердце содрогнулось от боли.
А сердце Флоранс было как раз таким, добрым и чистым. Я в этом никогда не ошибался.
– Но… – начала было она и машинально дотронулась до щеки, словно хотела стереть слезу. – Господи, я не знаю, что сказать, доктор Броуди. Мне правда очень, очень жаль.
Я усмехнулся. Жалость, сочувствие и благодарная любовь, вот все, на что я мог рассчитывать – это уже немало, но это не спасает, когда ты монстр, которого нет ни в одном аду и ни в одном бестиарии. Смесь сколопендры, жужелицы и червя, мешанина частей, деталей и элементов, жуткое варево форм.
– Вам, наверно, трудно пришлось поначалу, – сказала Флоранс, когда совладала с собой.
– Пару раз меня хотели поднять на вилы, это верно. Но мне очень помогли мои университетские профессора. Увидели во мне прежнего человека, а не чудовище, помогли продолжить учебу, потом работу на кафедре естественной истории. До этого я думал, что люди злы и жестоки, но оказалось, что это не так.
Флоранс едва заметно нахмурилась, словно вспомнила что-то свое и усомнилась в моем мнении по поводу людей. Я хотел было сменить тему и спросить, как ей понравился дом, но в это время в столовой появился Алекс и произнес:
– Доктор Броуди, к вам линде Эдвард Грей, старший инспектор Вейримара.
Вейримар, столичная полиция. Что ж, не стоит заставлять ждать таких гостей.
***
Старший инспектор Грей выглядел так, словно весь день сегодня лазал по самым темным закоулкам столицы. Темно-синий мундир был помят, ботинки запачканы – когда я вышел из столовой, то Грей озирался по сторонам с таким видом, словно попал в музей и боялся наследить на ковре. Услышав, что я иду, старший инспектор обернулся и вздрогнул.
Вся столица знает, что доктор Артур Броуди это чудовищная громадина под темной мантией, но не все меня видели вот так, рядом. Грей замер, глядя на меня с каким-то благоговейным ужасом. Он был высок ростом и совершенно лыс, бледная, почти белая кожа была усыпана веснушками, возле широкого рта красовался маленький шрам, и ветвистое дерево шрамов растекалось по голове. Я подумал, что старший инспектор мой ровесник.
– Добрый вечер, доктор Броуди, – сказал он с опасливым уважением. – Я Эдвард Грей, старший инспектор Вейримара. Пришел поговорить с вами по поводу дел, которыми сейчас занимаюсь.
Я указал на гостевое кресло и перетек на диван. Флоранс осторожно разместилась чуть в стороне от меня, и я невольно отметил, что она поежилась. Интересно, можно ли в принципе привыкнуть к моему уродству? К тому, что я рядом?
– Возможно, вы читали в газетах об улыбающихся девушках, – начал Грей. – За полгода их было три, убитых девушек находили в разных частях столицы. Они лежали в переулках и улыбались, словно над ними солнышко взошло. Все умерли от остановки сердца, над всеми надругались. Делом занимались разные отделения полиции, но сейчас Вейримар объединил их в одно, теперь я веду расследование.
Зазудело щупальце под одной из складок тулова. Я невольно заерзал на диване и отметил, что Грей застыл в кресле, словно боялся, что я брошусь.
– Откровенно говоря, я почти не читаю газет, – признался я. – Очень много работы, особенно с этой эпидемией. Чем конкретно я могу помочь вам, старший инспектор?
– В желудке у третьей жертвы анатомы нашли остатки фиолетовой жидкости и фиолетовый осадок на губах. У нас, конечно, есть лаборатории, но с вашей им не сравниться, а я не хотел бы что-то упустить. Вы могли бы изучить эти вещества?
Фиолетовый осадок… Я задумчиво выдвинул вторые челюсти, постучал по ним когтями четвертой руки. Абсолютно точно, ни одно из зелий, с которыми я работал, такого не давало. Интересно, очень интересно.
Надо смотреть состав и сочетания.
– Вы можете во всем на меня рассчитывать, старший инспектор, – ответил я. – Вещества привезли?
Грей кивнул и вынул из кармана мундира коробку. Я усмехнулся: если в полиции так обращаются с уликами, то до правды не докопаться. Есть элементы, которые могут раствориться, если их, например, покачать.
Полиция, что с них взять.
– Да, вот они, – во взгляде Грея появилось отвращение, словно он представил, как именно я буду брать коробку. Я стек с дивана и медленно двинулся в сторону лаборатории.
Нет, напрасно я грешил на столичную полицию. Две пробирки были упакованы на совесть, с золотым клеймом защитного артефакта. Грей мог бы бегать, прыгать и кувыркаться, это никак не повредило бы фиолетовые капли и крошки.
– Лин Флоранс, идите сюда, – приказал я. – Это аналитическая установка, запускается нажатием на красный рычаг. Активируйте ее, будьте любезны.
Девушка проворно прошла к установке – каблучки стучали иначе, чем днем, туфли у нее тоже были новые – с усилием нажала на рычаг, и анализатор раскрылся: выпустил держатели, зеркала и энергетические стержни. Когда серебряное облако искр растаяло, я взял пробирку с фиолетовыми каплями и загрузил в установку.
Грей и Флоранс смотрели на меня, забыв, как дышать. Установка загудела, пробирка качнулась, и от энергетических стержней ударили лучи, расщепляя и анализируя вещество. Затрещал печатник, выпуская тонкую длинную ленту с результатами анализов; я оторвал ее человеческой рукой, вчитался и искренне удивился.
Нет, правда? Сонная Лоза? Зелье, которого более ста лет никто не изготавливал? Я слышал о нем, но никогда не варил.
– Что там? – осторожно спросила Флоранс, и я заметил, что она буквально светится от взволнованного интереса. Девушка забыла о моем уродстве, обо всех страхах – она всем сердцем хотела узнать, что же будет дальше.
Вот и хорошо. Этот интерес поможет ей привыкнуть и дальше жить спокойно.
– Очень интересная вещь, – признался я. – Посмотрим осадок.
Установка выдала результат анализов через пятнадцать минут – все это время старший инспектор стоял с таким видом, словно его вызвали к воротам Ада. Я сравнил записи в обеих лентах и сказал:
– Это Сонная Лоза, никаких сомнений. Сильнодействующий психотропный эликсир. Вызывает состояние эйфорической покорности, подавляет волю и стирает
