Читаем без скачивания Меня зовут Жанн Масс - Тома Лелю

Он делает три фото, одно из которых с маской гориллы, потом мне на голову кладут жареную курицу и просят вымазаться свежей кровью. Затем меня усаживают за чтение Библии и списка лиц, которых он будет фотографировать в течение дня, причем в это же время на экране появляются только что сделанные портреты:

– Итак, снимаем Реймона Барра, Плуто, Mad Мах 3, Венсана, Поля и остальных, а потом еще мертвого осла по кличке Бертран.

– Отлично!

– Скажи мне, какие у тебя планы?

– Ничего особенного… Я, наверное, съезжу месяцев на шесть в Москву – поработать в охране одного бизнесмена-индуса.

– Ты все еще собираешь пробки от шампанского?

– Да.

– А как рука, нормально?

…

– Не знаю, что с ней делать. Я убеждаю себя, что она еще понадобится моим детям, когда я больше не смогу кормить их грудью.

– А почему бы не продать ее?

– Не знаю, руки ведь…

С меня градом катится пот, потому что у меня явная алкогольная недостаточность и нигде не видно бутылки шампанского. Я погиб. Остается только бутылка Coca light. Потом я чувствую, что кто-то меня щекочет, оборачиваюсь и узнаю болонку Винни, персонажа несуществующей истории. Я уже не знаю, хочется ли мне задержаться здесь подольше или нет, потому что Деррик явно заскучал, о чем свидетельствует его храп.

Вспоминаю момент, когда я кончал в попку Лизы, пытаюсь представить картинку, которая сформировалась тогда у меня в голове. Это было похоже на кристаллы, ледяные, чрезвычайно хрупкие кристаллы, они разбивались, издавая металлический звук.

Наконец Деррик просыпается:

– Ну что, пошли? Здесь сплошная фигня.

– Чем ты займешься?

– Пойдем выпьем кегового пива?

– Я хочу выспаться. Я уже никакой.

– Ну давай, давай выпьем по бокальчику, а потом пойдешь к себе.

– Слушай, ты напомнил мне об одной штуке: я должен проверить свой автоответчик.

«У вас два новых сообщения.

Сегодня в 13:12:

– Здравствуйте, это инспектор Кольмар. Я хотел спросить, не можете ли вы одолжить мне мяч. Незнакомец с биноклем наблюдал за улиткой и задушил свою двоюродную сестру при помощи осьминога, не заметив при этом, что у него горела нога. Я рассчитываю на вас».

Потом был еще один звонок, в 13:16, на этот раз без сообщения. Я смотрю Деррику прямо в глаза, и мне в голову приходит, что неплохо было бы сходить на оперу барокко. Мы обмениваемся оскорбительными словами, а потом идем в разные стороны.

Глава следующая

Я сажусь на автобус и еду в пятый округ. Да, я живу в пятом.

Расставаясь с Дерриком, я оборачиваюсь раза четыре или пять – точно не знаю, сколько, да и, честно говоря, не знаю, зачем.

В последний момент замечаю под ногами и обхожу собачье дерьмо, а в мыслях вижу, как я поскальзываюсь, более того, несколько секунд скольжу по нему, а потом врезаюсь головой в стену и умираю, но я гоню от себя эту мысль.

Стены, как обычно, увешаны рекламой. Есть и граффити. В небе – птицы. Я говорю себе, что это вовсе не птицы, а мутировавшие мыши, которые наверняка прилетели из Техаса совращать детей, потом я сажусь в автобус.

Не прошло нескольких недель – и я уже у входа в свой дом на улице Ватер. Мысль о том, что надо карабкаться по ста двадцати шести ступенькам, ведущим к моей квартире, меня, откровенно говоря, расстраивает, но по-любому нужно идти, и вот я иду.

Самый лучший способ подниматься по лестнице – это стараться не отрывать ноги от ступенек, как будто вы по ним скользите. Как будто вы жидкость или газ. Дойдя до третьего этажа, я осознаю, что глаза у меня закрыты, вот я их резко открываю – и тут… Блин! Подстава! Моя дверь выбита. Сердце начинает не стучать, а прыгать в груди, выбивая барабанную дробь. Я говорю себе: там, должно быть, кто-то есть, и у него в руках дисковая пила, которой он попытается меня убить. Заходя тихонько в гостиную, где нет света, я ищу какой-нибудь предмет для самозащиты и нащупываю воронку. Я держу ее перед собой, медленно продвигаясь к центральной комнате. Комната разворочена, перевернута вверх дном, как паршивая корзина с грязным бельем.

На полу – мои комиксы Strange, мои книги Фернандо Пессоа, диски Youssou N'Dour, мои DVD, трусы в полоску, теннисные носки, виниловый диск Джона Леннона (Imagine), лазанья, «Письма с моей мельницы», гравюра Гойя, паштет по-деревенски с автографом Jacquy, нападение, фонтан и один труп – хреново…

(И все это за один евро!)

У меня подворачивается нога, и я, как полный кретин, валюсь на пол посреди этого хаоса. Падая, я задеваю головой низкий столик и теряю сознание.

После нескольких часов вынужденного сна меня приводит в чувство телефон.

– Здравствуй, это Годар.[40]

– Привет, Жан-Люк!

– Что поделываешь?

– Это ты разворотил мою хату?

– Пум-пум-пум.

– Что пум-пум-пум?

– Пу-пу-па-да-да.

– Ты искал наркоту?

– Слушай меня, Жанн, ты нищий, как крыса. Мы пришли к тебе в гости, а тебя не оказалось дома, вот мы и побили там все, потому что мы вообще не очень общительные ребята. Я хочу сказать тебе одну вещь: ты нищий, как крыса. Мы пришли к тебе в гости, тебя не оказалось дома, вот мы и побили там все, потому что…

– Послушайте, я не понимаю, о чем вы говорите, и не знаю, в чем я перед вами виноват, я даже не знаю, кто вы.

– Как тебя зовут?

– Жанн. Как Жанн Кальман.[41]

– У тебя есть чем записать?

– Подождите, сейчас возьму шариковую ручку.

– Есть?

– Да, только ручка красная.

– Мой номер 06-64-94-86-73.

– Записал.

– Встречаемся завтра в 13-м округе, в бистро «Пиренеи», под ступенями Олимпиады. Ты заинтересован в том, чтобы прийти вовремя.

– В котором часу?

– Как тебе лучше?

– Не сильно рано, я сегодня вечером работаю – в «Кокосе» большая тусовка.

– А кто будет?

– Ну, в первом отделении будет Фернандель, очень классно… Потом «Шлюхи в оборках», «Лицензия № 4»,[42] потом не помню, но будет здорово.

– Не уверен, что смогу прийти, в любом случае давай договоримся завтра на 14 часов.

– Идет.

– До завтра!

– Пока…

– Подожди!

– Что?

– Как я вас узнаю?

– У нас на шапочках будет буква М.

Он кладет трубку, и я решаю, что пора падать в обморок. Потом мне снятся три сна подряд.

Я в животе у своей матери, она работает в психиатрической больнице. Вечер. Интерны организовали во дворе праздник. Дружеская обстановка очень быстро набирает обороты, все трясутся под попсовые шлягеры, затем открывается одно окно, и сумасшедшая из клиники орет: «Вы можете не шуметь так сильно?! Здесь же больные!»

Я на джипе с подружкой, и мы приезжаем на пляж:. Небо и море цвета Сиенской земли. Вдалеке видны заводы. Мы становимся на песок и потихоньку стаскиваем с себя одежду. Идем вдоль берега, приближаясь к концу пляжа. На самом его краю стоит большущая скала, и мы на нее взбираемся. Добравшись до вершины, мы усаживаемся, скрестив ноги, и оба даем слово бросить курить.

Я шагаю вдоль реки и замечаю большую ветку. Меня сразу же охватывает желание прыгнуть, схватиться за нее и повиснуть в воздухе. Я разбегаюсь и бросаюсь прямо на нее. Но ветка, к сожалению, гнилая, и я падаю с высоты двух метров. Спина попадает на острый камень. Я лежу неподвижно и смотрю в небо.

Я люблю ходить по дому голышом, особенно перед душем. Я ставлю в CD-плеер компакт Dr Dre[43] и включаю звук на полную мощность.

Затем я раз двенадцать отжимаюсь и смотрю на себя в зеркало, чтобы оценить, насколько изменилась мускулатура. После отжиманий я хватаю две гантели по четыре кило и стою с ними в ванной, перед зеркалом, наслаждаясь зрелищем своих напряженных бицепсов. Мое тело в зеркале выглядит великолепно, что наполняет меня ощущением бессмертной власти, и я говорю себе, что я игрок в теннис по классификации 15/4 – как минимум.

Смотрю, не завалялся ли на кухне банан. Поскольку нигде ничего похожего на банан нет, мне приходит в голову поискать слово «банан» в словаре, опять не нахожу – наверное, «банан» уже не существует и нужно придумать новое слово для этого желтого фрукта.

Пользуюсь моментом и включаю телевизор, правда, без звука – он мне ни к чему, – и возвращаюсь в ванную. Устанавливаю температуру 37° и подставляю тело под восхитительно теплые струи воды.

Я зашториваю цветастую занавеску и беру гель для душа с успокаивающим экстрактом лаванды и зеленого чая. Наливаю кремообразный гель в ладонь и начинаю наносить на тело, он пенится, оттого что я растираю его по коже круговыми движениями. Благоухающие пузырьки скользят к лобку и по рукам.

Я обожаю, когда у меня на лобке полно пены. Мне нравится, когда он пахнет лавандой. Намылив все тело, я накладываю немного антибактериального пенящегося геля на лицо, избегая участков вокруг глаз. Иногда после этого я пользуюсь шампунем от перхоти, так как, по моему мнению, перхоть – враг номер один для современного человека.