Читаем без скачивания Меня зовут Жанн Масс - Тома Лелю

Но сегодня я не беру шампунь. Я уже мыл волосы вчера. Мне больше нравится, когда они слегка жирноватые, это лучше, чем сухие и ломкие. Как-то один скейтбордист сказал мне, что у меня офигенно густые волосы.

Короче, выходя из душа, я чувствую себя другим человеком. Таким классным чуваком. Однажды я принимал душ четыре раза за один день.

Сейчас 19:53, а я еще не одет. Сегодня вечером ожидается настоящая фиеста. Жаль, Лиза не сможет прийти. Я влюбился в нее. Хотя трахнулись мы всего один раз, да и то не во влагалище.

Да, в любом случае будущее за содомией. Завтра уже все будут так делать. Секс будет только анальным, о влагалищах забудут окончательно. Не спрашивайте, почему. Просто так будет. Само общество анальное. Сегодняшнее общество анальное, это значит, что оно повернуто не в сторону будущего, а внутрь себя, к своему анальному отверстию.

Главное – это собственное выживание, главное – спасти свою задницу. Сегодня каждый думает только о себе самом, каждый думает только о своей заднице. Смерть – эффектный рекламный вымысел.

В холодильнике все то же: апельсиновый сок, подсоленное масло, тертый сыр, корнишоны, пиво, йогурты, мелкие помидоры и водка.

Еще яйца, я забыл.

Идет дождь, я люблю дождь… Я смотрю, не завалялось ли где-нибудь мое финское белье, и наконец нахожу. Оно было запрятано в микроволновую печь.

Пользуюсь моментом, чтобы сменить музыку. Выбор падает на Cypress Hill.[44] С первыми же аккордами звонит мой мобильник:

– Алло!

– Это Деррик.

– Опять!

– Мне кажется, мы попали.

– Поточнее.

– Я только что пообщался с Джефом, потолковали о том о сем.

– Ну и что?

– Франсуа Пишу собирается продавать «Кокос».

– Черт!

– Ты мне говоришь…

– Что будем делать?

– Будем работать, как ни в чем не бывало.

– Ты прав.

– Вот.

– Что тут скажешь?

– Ничего.

– Скажем так: этот вечер может оказаться последним.

Я поворачиваюсь к холодильнику, который все это время стоял открытым. Поджариваю себе два кусочка серого хлеба, роясь в ворохах одежды, раскиданной по дому. Наконец мне попадаются костюм от Dior Homme, дизайн Хэди Слимана, и пара новых ботинок Carville.

Перед тем как сбежать по лестнице, заглатываю три сэндвича с сыром и банку светлого пива. Меньше чем через двадцать минут я уже в «Кокосе». А на улице по-прежнему дождь. Дождь идет уже четыре страницы, черт возьми!

Глава следующая

Break, wicket wicket, фруттт, чуаш фруит фру-ут, тсс т т тест, т т тт т тт, тэм; чит, тэтэм чит;, тэм;, чит, теэтеэ чит; тэм; чит, тэтэм чит; тэм; чит, тэтэм чит; тэм;, тэм чит, тэтэм чит; wicked wicked, фруттт, чуаш фрууит, штуэфруитттт т т чи тах та тем.[45]

Меня вызывают в кабинет покойного Пишу, где я нос к носу сталкиваюсь с его сыном Франсуа. Я знаю, что он меня недолюбливает, потому что я родился в семьдесят шестом. Открыв дверь кабинета, я чувствую, как резкий запах сигары проникает в мои нежные легкие. Франсуа Пишу напротив меня: в клюве большущая сигара. Шляпа, как у шоколадного ковбоя.

– Входите, дружище, садитесь сюда, пожалуйста.

– Спасибо.

– Ну?

– Да?

– Все нормально, Жанн?

– Да.

– Что нового?

– Абсолютно ничего. У меня все хорошо. Спасибо.

– Как жизнь, нормально?

– Нормально.

– Как с девушками, нормально?

– Нормально.

– Как семья, нормально?

– Нормально.

– А здоровье?

– Нормально.

– С погодой нормально?

– Нормально.

– Пьер Перре, нормально?

– Нормально.

– Капиталистическое общество – нормально?

– Нормально.

– Сэндвич с ветчиной – нормально?

– Нормально.

– Все нормально?

– Нормально.

– Сигару?

– С удовольствием.

– Вы знаете… Я вам очень симпатизирую, Жанн, хоть я и не гей.

– Не вижу связи.

– Вы знаете… мы оба существа чувствительные, очень обаятельные и продвинутые. Поэтому мой отец и взял вас на работу. Он считал вас, как бы это сказать… умным человеком.

– Будьте лаконичнее, прошу вас.

– Жанн. Я могу называть вас Жанн? Ужасная смерть моего отца тронула всех нас до глубины души, и я хочу, чтобы полиция как можно быстрее нашла убийц, напавших на этого безупречного человека. Мой отец отдал всю жизнь «Кокосу», и это в ущерб своей семье и своему великолепному саду. Сегодня ему исполнилось бы 22 года. Печально. Согласно завещанию, мы получили доступ к его личным счетам. Экономическая ситуация с бизнесом весьма плачевна. Мы связались с некоторыми людьми, которые могли бы оживить динамику бизнеса после этого драматического испытания, но на данный момент их имена должны оставаться в тайне. Вы понимаете…

– Мне говорили, что вы связывались с Кэти Гетта.[46]

– Я вижу, новости расходятся быстро. Все равно это мало что меняет.

– Сделка уже подписана?

– Нет, есть еще два или три варианта, но мы-то знаем, что здесь нужна сильная личность… Скажем, кто-нибудь из знаменитостей. Мы думали о Паскале Ольмета.[47]

– А если нет?

– Ну… еще ничего не решено окончательно, но… Скажем так, после смены владельца произойдет смена команды. Я просто хотел вас предупредить. Поймите меня, Жанн, я…

– Это все?

– Не злитесь, Жанн. Мы не можем иначе.

Я поднимаюсь, открываю дверь и хлопаю ею изо всех сил. Деррик сидит на диване цвета бордо. Я поднимаю его, взяв за плечо, затем подвожу к свободному столику со свечами.

Дышать невозможно: воздух стал липким и по цвету напоминает меркурохром. Я делаю Джефу знак и заказываю два джин-тоника. Смотрю на Деррика: его глаза выпучены, как два бильярдных шара.

– Деррик!

– Попробуй каракатицу по-нумейски!

– Ты что, наркоты наглотался?

– Нет.

(За спиной раздается чей-то смех.)

– А что это с ним?

– Успокойся, Деррик, успокойся…

– Кстати, у тебя есть новости от Бен Ладена?

– Нет, не особо.

– У меня, наверное, блохи. Чешется везде.

– Послушай меня, пожалуйста. Мне нужно сказать тебе важную вещь.

– Я хочу пить.

– Сейчас. Вот, смотри… Джеф, спасибо большое, дружище.

– Спасибо, Зэф.

– Нас собираются погнать отсюда, Деррик. Франсуа Пишу только что сказал мне, что они продают заведение и меняют команду – это так, в общих чертах. Не вдаваясь в подробности.

– Е-мое!

– Он ничего не может поделать, бедняга.

– И мы позволим вытереть об себя ноги и никак не отреагируем!

– Кстати, мне сегодня звонили одни типы. – Ну и?

– Они назначили встречу на завтра в 13-м округе.

– Чего они хотят?

– Не знаю. Они все поразбивали у меня дома. – А…

– Я хочу доверить тебе одну тайну. Но это должно остаться между нами.

– Давай.

– Я знаю место, где Роже Пишу прятал деньги. Там же, наверное, лежат и драгоценности, и суп в пакетиках.

– И зачем ты мне все это рассказываешь?

– Нам придется потянуть оттуда немного, совсем чуть-чуть. Чтобы мы могли купить машину.

– А может, лучше сходить в бассейн помыться?

– Это даст нам немного карманных денег…

– Не знаю. Мне надо подумать, я скажу тебе завтра.

– Я говорил тебе, что один приятель – вышибала из «Жиголо» – как-то рассказывал, что он беседовал с компанией арабов? И угадай: что сказал ему один из этих ребят?

– Ну, давай.

– Прикинь, перед тем как войти в кабак, они надевают кипу.

– Прикольно.

– Еще бы.

– А мне сегодня ночью снилась девчонка. Помнишь, я тебе о ней рассказывал – Мария-Луиза? Вот это была порнуха: она себя везде трогала, а я смотрел и все такое. И во сне у меня было извержение, как у игуаны. Представляешь? Струя все никак не останавливается. Потом в какой-то момент девчонка берет сперму пальцами, а там… На самом деле… сперма… это была моя пуповина.

– Какая мерзость.

– Чего? Прикольно…

– Сколько времени ты не трахался?

– Лет двенадцать, а что?

– Выслушай меня.

– Слушаю.

– Сейчас ведем себя так, как будто нам весело. Ты следишь за моей мыслью?

– Все в порядке.

– Когда навалит толпа и начнется суета, мы перейдем ко второму этапу, а пока – твое здоровье!

– Твое здоровье!

Мы поднимаемся и проскальзываем в просторный зал «Кокосового Ореха», этого дорогого «кокоса», который я вижу, быть может, в последний раз. Кое-где еще виднеется пустое пространство, но вечер обещает быть удачным. Программа безупречна, ожидается забойный сюрприз: проездом и только один вечер – немецкий DJ Сэм Зануда.

Толпа девчонок уже прилипла к VIP-проходу, подстерегая малейший признак его появления, но он еще не приехал – он ужинает в ресторане «Кост» с Жаном Рошфором.[48]

Он и не должен быть здесь раньше полуночи или часа ночи. Но девочки уже на местах, и для нас это совсем неплохо, ведь нам так не хватает ласки.

– У меня есть идея.

– Не может быть!

– А не поискать ли нам красивых телок?