— тебе. Ты теперь официально являешься моей собственностью до тех пор, пока я сам не захочу избавиться от тебя. — Вношу я ясность.***
— Собственность? Но я — личность… — Я попробовала возмутиться, немного забывшись.
Лицо Хищника моментально темнеет, выдавая его недовольство моей дерзостью. Я осознаю свою ошибку слишком поздно и жалею о сказанном. Чертов темперамент! Когда же я научусь себя сдерживать? Нервно сглатываю, понимая, что мои последние слова не должны были сорваться с губ. Вновь и вновь повторяю себе, словно вдалбливая в свое сознание: «Не личность, Собственность». Вот что я должна запомнить при общении с ним.
Но было слишком поздно.
Хайсам хватает меня за горло прежде, чем я успеваю что-либо предпринять, толкает к стене. Я нахожусь в ловушке между стеной и его крепким телом. Зная, что все бесполезно, даже не пытаюсь обороняться, смиренно принимая все его действия. Если его заводят подобные игры, придется подыграть.
***
— Давай-ка проясним некоторые вещи, Куколка. Я делаю с тобой все, что хочу, — Ее руки вцепились в мои предплечья, когда хватка на горле усилилась. — Иначе я тебя изнасилую и выкину на потеху своим парням. А уже после того, как они развлекутся с тобой, моя сладкая, закопают то, что от тебя осталось, в лесу.
— Пожалуйста… Пожалуйста, не нужно… — Она умоляет о пощаде, начиная задыхаться.
— С этого момента будешь называть меня Хозяином. Ну же! — Требую я, продолжая удерживать ее за хрупкую шею. Услышав мольбу, начинаю заводиться еще сильнее и хочу как можно скорее преступить к десерту.
— Пожалуйста, простите меня, Хозяин, — послушно произносит Кукла, с придыханием глядя на меня широко распахнутыми глазами.
— Мой тебе совет: впредь молчи, если не желаешь нарваться на наказание. Говоришь только тогда, когда я спрашиваю. И заруби себе на носу, ты — моя собственность. Поняла? — Убрав руку от ее покрасневшей шеи, я встряхнул девчонку, от чего ее голова метнулась словно у марионетки. — Я тебя предупредил и больше повторять не буду. Привыкай, что вся твоя жизнь отныне принадлежит мне и только я буду решать, как ей распорядиться. Ты меня поняла?
— Да, Хозяин, — с небольшой заминкой добавила она, не представляя, чего ожидать от меня дальше.
— А теперь, моя Куколка, я хочу получить то, ради чего ты здесь, — я ловко вытащил карандаш, придерживающий тяжелую копну ее роскошных волос и, распутав пряди, разметал их по ее оголенным плечам.
В огромных глазах отразился весь ужас, который я внушаю ей. Она начинает дрожать всем телом, а по щекам сползают капельки слез.
«Такова уж цена спасения твоей шкуры, малышка» — безжалостно думаю я, наслаждаясь каждой секундой происходящего. Я не чувствовал жалости или раскаяния за свои действия. В моем мире за все приходилось платить свою цену.
— Раздевайся, я хочу увидеть тело, из-за которого так рисковал, — резко приказываю ей.
Кукла копошится, пытаясь оттянуть время, но учитывая, что единственная ее защита — это ночная сорочка, очень скоро она остается в одних кружевных трусиках. Я жду, мысленно считая до двадцати, ненавидя бездействие, и, в то же время, наслаждаясь тем, что она самостоятельно обнажается передо мной.
Так и не дождавшись продолжения импровизированного стриптиза, недовольно цокаю языком.
— А это, по-твоему, я должен сам с тебя снимать? — Указываю на ее микроскопические трусики.
Кукла жмурится, но быстро стягивает с себя последний клочок ткани, отправляя его на пол вслед за сорочкой.
Оставшись полностью обнаженной перед моим голодным взором, она, словно защищаясь, обнимает себя руками, прячет глаза.
Румянец медленно переходит с ее щек на шею, заливает грудь… Я теряю последние крупицы своей сдержанности.
Я подхожу ближе. Она не такая хрупкая, какой казалась в одежде. Ее фигура мягкая и округлая в нужных местах, и это вызывает желание смять в ладонях нежную плоть.
Истинная женщина. Второй размер груди и округлые бедра в сочетании с тонкой талией и невысоким ростом пробудили бы мужское начало в любом, у кого в штанах имелся хер.
Я даже улыбнулся ее женской хитрости, слишком впечатленный открывшимся видом, чтобы злиться, когда она попыталась кое-как прикрыться собственными волосами.
«Чертова Ева…» — Думал, я касаясь ее руки и двигаясь вверх к плечу, откидывая назад шелковистые пряди.
Мне безумно понравилась мягкость ее кожи, и то, как Куколка покрылась мурашками от моих прикосновений.
Большинство женщин, которых я трахал, были одного типажа: стройные, без явных форм и готовые на эксперименты в постели. Я никогда не обращал внимания на такие мелочи, как их рост или нежность кожи. Но теперь, увидев все это в Куколке, все сильнее ощущал свое физическое превосходство.
Решив больше не медлить, притянул девушку к себе, давая ей в полной мере ощутить свой готовый к бою хер. Кукла резко втянула в себя воздух, когда наши обнаженные тела соприкоснулись.
— Да, малышка, он уже давно готов, — произнес я, почувствовав ее дрожь от ощущения моей эрекции, вжатой в ее мягкий живот. — Я хочу получить от тебя море наслаждений, Куколка., — шепчу ей на ухо. Кукла почти до крови прикусывает нижнюю губку и жмурится от переизбытка эмоций.
Она начинает несмело проводить ладошками по моей покрытой жесткими волосами груди, сводя с ума своей неспешностью. Дыша мне в ключицу, постепенно доходит прикосновениями до моего живота. Я внимательно всматриваюсь в ее мокрое от слез лицо.
«Восхитительно» — думаю, ощущая легкое прикосновение женских губ. Она медленно целует место чуть выше ореолы темного соска, постепенно двигаясь к середине грудной клетки.
«Черт! Это слишком нежно для меня!» — Я запускаю руку ей в волосы.
Чувствую, как ее трепещущее тело прижимается ко мне. Ее острые соски упираются в меня, как дула пистолетов. Это окончательно добивает меня, заставляя потерять остатки терпения и грамотно поставленную последовательность действий.
Зарываясь в ее густые волосы, я заставляю искусительницу откинуть голову назад, до безумия желая впиться в ее рот и ощутить вкус этих манящих губ.
Через секунду я требовательно и сильно впиваюсь в них. Наступая, подталкиваю ее к кровати, не оставляя ей другого выбора. Она заваливается и замирает неживым бревном, вызывая у
