меня усмешку.
— Не стоит рассчитывать, что это будет скучная пятиминутная возня, Куколка, — я нависаю сверху и облизываю мочку маленького ушка, от чего ее тело немного выгибается. — Сегодня я ожидаю…бурных оваций, — чуть покусываю нежную кожу шеи, и девчонка издает глубокий вздох.
«Прекрасное начало» — думаю я, наконец, давая волю своим рукам. Мои пальцы сжимают мягкую плоть женской груди. Такая упругая, теплая тяжесть, которую приятно держать в руках. Соединив полушария вместе, начинаю по очереди всасывать розовые соски алчным ртом, наслаждаясь тем, как дерзко они затвердели от моей грубой ласки. Кукла приоткрывает рот, шокированная моими действиями.
«Это только начало, Куколка, ты и не такое испытаешь» — я подключаю зубы, чуть оттягивая розовую прелесть.
У Куклы оказалось очень отзывчивое тело…
Ее глупые попытки сдержать эмоции от этой прелюдии лишь сильнее заводили меня и будили желание действовать все откровеннее.
Почувствовав ее руки на своем затылке, я захотел, чтобы эти пальчики зарылись глубже в мои волосы и больно потянули их.
«Зачем я только придумал эту игру в нежность и «занятия любовью»?» — Думал, обводя языком одно полушарие и поднимаясь к соску. Когда я проделал то же самое с правой грудью, то услышал ее приглушенный всхлип, пославший волну желания прямо в мой напряженный хер.
Тело Куклы выгибается подо мной, от чего я почти зверею от силы своей похоти. Мои ладони продолжают настойчиво работать над острыми пиками ее груди, а губы двигаются вниз к аккуратному пупку. Я трахаю его языком, заставляя вздрагивать женский таз.
Боль в паху становиться все ощутимее, но я мужественно терплю ее, желая причинить еще больше «страданий».
«Ты будешь помнить эту ночь до самого конца, Куколка» — вспыхивает в моем воспаленном мозгу. Я с усмешкой наблюдаю за ее сопротивлением своим собственным желаниям, когда она пытается держать ноги сведенными вместе.
Я с силой развожу их, касаюсь пальцами мягких, опухших от возбуждения складок, наслаждаюсь тем, какая она влажная и готовая к моему вторжению. Эпиляции в этом месте стоит отдать должное, она была полностью гладкой, как я люблю…
От моих бесстыжих прикосновений Кукла замирает и закрывает глаза.
«Проклятье! Это не должно быть таким всепоглощающим!» — Я опускаю голову, тяжело дыша ей в пупок, собирая остатки своего контроля. Пальцы живут собственной жизнью, продолжая исследовать сладкую плоть, касаясь увеличившегося лепестка клитора.
— Значит, вот как ты меня ненавидишь, Куколка? — Влажными от соков пальцами очерчиваю капризный изгиб ее нижней губы. — Попробуй и скажи мне, какая ты на вкус?
— Останови эт-то… — В ее отчаянном шепоте угадывается мольба и потрясение, из глаз бегут слезы.
— Как это остановить? Мы еще даже не начали, все сладкое — впереди, — я погружаю в нее два пальца, поглаживая сладкий розовый клитор. Ощущение ее тесных пульсирующих стенок заставляют меня втягивать воздух сквозь зубы, я готов взорваться представляя, как хер заменит мои пальцы.
***
Я пытаюсь взять себя в руки и отключиться от этих убийственный ощущений. Я никогда не возводила секс в основу своей жизни и отвергала всех потенциальных любовников, хотя с моими внешними данными никогда не имела в них недостатка.
Моя цель всегда оставалась для меня главным источников эмоций. И, несмотря на то, что я вышла замуж ради ее выполнения, все же не смогла забыть своих нравственных убеждений и переступить через эти чертовы моральные принципы.
Что же случилось со мной сейчас в руках Хищника? Как я могу быть такой отзывчивой на его дикие ласки?
Чувствуя на языке свой собственный вкус, сминаю голубую ткань простыни, не в силах ответить на вопросы, проносившиеся в моей голове. Его движения — все интенсивнее, они заставляют срываться с моих губ сладостные стоны.
Он будто нащупывал особенность положения моей матки, воздействуя на крохотное сплетение нервных узелков внутри.
Волшебная точка женского безумия, подвластная гибким мужским пальцам…
Я коротко всхлипнула, откидывая голову назад. Мои пальцы пришли в хаотичное движение. Они то хватались за плечи Хищника, то рвали шелковое белье на кровати. В следующую секунду я пытаюсь начать контролировать собственное тело, но Хайсам, ощущая ритмичные сжатия моего влагалища, лишь усиливает свой напор.
— Прошу-у-у…не нужно… — Умоляю я сквозь ладонь, пытаясь скрыть свои вскрикивания.
— Давай, Куколка…покажи мне себя…
***
— Боже… — Женский таз толкается мне навстречу, буквально выплескиваясь мне на ладонь.
Кукла так и замерла в своей позе, глядя в потолок широко распахнутыми глазами. Я наслаждался возможностью услышать от нее короткий вскрик, наполненный отчаянием, в тот момент, когда она кончила благодаря мне, подтверждая мой высокий класс по части женского тела.
А самым прекрасным было то, что я давно не видел в своей наполненной драйвом жизни вот такого реального, искреннего падения женщины от оргазма, подаренного тем, кого она так люто ненавидит.
Продолжая двигать пальцами внутри нее, вызывая сокращения ее лона, наслаждаюсь своей первой победой. Я даже прикрыл глаза от этого ощущения…
— Хайсам… — Она хватает меня за плечи непослушными руками, начинает плакать, содрогаясь подо мной, всем своим видом умоляя о пощаде.
— Нет, Куколка, мы только начали. Дальше тебя ждут вещи поинтереснее моей руки и пальцев, — поднимаюсь и жестко целую ее, ощущая вкус горьких слез и соков. Я сильнее развожу женские ноги для более удобного проникновения и устраиваюсь между ними.
Наконец мой многострадальный член таранит ее тело одним махом, погружаясь в него до самого конца.
— Блядь… — Не выдерживаю и ругаюсь, замирая на месте.
Ради этого стоило убрать ее муженька! Внутри этой женщины было чертовски, убийственно хорошо. Моя горячая и такая тесная Куколка. Теперь только моя…
— А-ах… — Надсадно стонет она, закрыв глаза, и впившись своими ноготками мне в лопатки.
Я был почти на грани, и если Кукла продолжит издавать такие сладкие звуки и дальше, то есть риск сорваться окончательно и надолго.
Чуть приподнимаюсь, обхватывая левой рукой ее упругую ягодицу, и поднимаю женскую ногу повыше для смены угла проникновения.
Со лба и шеи стекает пот напряжения, но я стараюсь держать монотонный темп фрикций.
— Смотри на
