Позвав с собой соседок, для которых подобные поездки были настоящим приключением, завела мотор. Дождалась, когда в машину заберутся принарядившиеся бабульки, и тронула с места.
Приехали мы довольно быстро, я более-менее изучила все пакости, которые готовила водителям эта пьяная дорога, поэтому загодя все их благополучно объезжала. В магазине известила женщин, что у нас сегодня будет небольшое застолье, и спросила, что лучше купить. Ответ был вполне ожидаемым — водки.
Выбрав бутылку «абсолюта» с лимоном, я надеялась только на то, что наши ангелы-хранители не допустят, чтобы вместо нормальной водки нам подсунули бодягу. Оценивающе взглянув на бабулек, решила купить еще и коньяка. К моему удивлению, в этой забегаловке нашелся неплохой армянский коньяк. Видимо, среди отоваривающихся здесь водителей встречались и небедные люди. На закуску я набрала сыру, красной рыбы, копченой колбасы и прочей разной несущественной, но вкусной мелочи.
Приехав домой, бабульки постановили накрыть стол у Веры Ивановны, потому что посуды в доме Ефросиньи было и раз-два и обчелся, но, как я подозревала, потому, что соседки разобрали по себе наиболее стоящие вещи.
И впрямь, едва я пришла с продуктами к Вере Ивановне, как всё стало понятно — у нее на столе красовался вполне приличный довоенный сервиз ленинградской фабрики «Красный фарфор». Похоже, сервиз этот был из закромов хозяйственной Ефросиньи, потому-то баба Нюра с бабой Марусей и потребовали у теперешней владелицы использовать этот антиквариат для всеобщего блага. Не знаю, какими путями он ей достался, но старушка явно гордилась такой красотищей.
Я на всякий случай захватила кроме водки еще и коньяк, не думая, правда, что он может пригодиться. Всё-таки мужиков среди нас не было. И ошиблась. Бабульки лихо распили пол-литра на троих и даже захмелели-то слегка, чуть-чуть. Правда, закуски у них было полно — кроме купленных мной продуктов, они притащили огурчики, помидорчики, разного вида грибы, соленья, варенья, даже пару салатиков настругали. В общем, на нашем довольно большом столе яблоку негде было упасть.
Убедившись, что мои соседки пить умеют и фору мне в этом деле дадут очков в сто, я выставила коньяк, к которому непривыкшие к подобным напиткам дамы поначалу отнеслись настороженно. Но, распробовав, признали, что он вполне даже ничего. Но, исключительно для справедливости добавили: водка всё же лучше. И полезнее она, и клопами не воняет.
Потом они начали петь песни, причем в истинно народной манере, то есть не пели, а голосили. Потом принялись горевать о нашей тяжкой бабской доле. Почему-то больше всех их донимала моя судьба. Хотя я ничего им о себе не сообщила, кроме того, что замужем и имею двух уже взрослых сыновей, они, как звери, каким-то внутренним чутьем учуяли, что я несчастлива.
— Ой, Ритка, тебе надо нормального мужика найти. — В этом они были солидарны все.
Согласно им покивав, я провокационно спросила:
— А где его взять, нормального-то мужика? Мне кажется, они давным-давно на Руси перевелись. Мужик, он зверь редкий, исчезающий.
Покряхтев, женщины уныло со мной согласились.
— Перевелись, это точно. Если какой и завалялся где, так он давно к какой-нибудь юбке пришпилен. И что за напасть такая? Кругом бабы одни… — И баба Нюра громко скомандовала: — Давайте споем, девки! — и они снова во всю мочь загорланили песню за песней.
Я слушала их молча. Горланить я не умела, да и учиться желания не возникло. От их песен у меня звенело в голове, и я боялась, как бы со мной не приключился приступ мигрени. Но вот они допели да конца очередную песню — к моему восхищению, песен они знали множество и пели их полностью, не пропуская ни единого куплета, — и баба Маруся печально констатировала:
— Рите бы наш Сенька подошел. Хороший мужик. Порядочный. И умный.
Они зашумели, соглашаясь с ней. Вот ведь свахи нашлись! Но не успела я отказаться от сомнительной чести, как баба Маруся с тоской добавила:
— Ежели бы он женат не был…
Бабульки печально примолкли, по очереди озабоченно охая. Меня даже заинтриговал этот таинственный, периодически возникающий из небытия Семен. Кто же он все-таки такой?..
Посмеявшись про себя над своим нелепым интересом, я сказала:
— Вы продолжайте, я сейчас!
И вышла, не собираясь больше возвращаться. Им и без меня было не скучно.
На следующий день бабулек долго не было слышно, я уж испугалась, что после вчерашнего они неважно себя чувствуют, но после десяти часов все соседки собрались около моего дома, бодрые, довольные, и позвали меня за ворота.
Поблагодарили меня за славный банкет — причем они так и выразились «банкет». Я поняла, что это влияние бесчисленного количества просмотренных ими сериалов. Сразу видно, что дамы приобщились к цивилизации. И пригласили через неделю на продолжение — оказывается, у бабы Нюры будут именины. Я поблагодарила, понимая, что подобные развлечения — единственное, что осталось в этой маленькой коммуне.
Они разошлись, а я долго не могла понять, как можно таким немолодым уже старушкам жить практически в одиночестве в такой глухомани. Неужели у них нет никого из родни, кто мог бы взять их к себе? Или они сами не хотят отсюда уезжать? Родная земля она родная земля и есть. Чем ее можно в таком возрасте заменить? Ничем, наверное…
Глава вторая
Ранним утром в один из славных июльских деньков, когда солнышко так ласково согревало землю и до душной полуденной жары было еще далеко, я пыталась перенести на холст скромные полевые ромашки, расцветшие в углу моего двора. Получалось не очень, всё же я не профессиональный художник, но я старалась.
Было тихо, если не считать радостного пения какой-то пичужки над моей головой и стрекота кузнечиков под ногами. И вот посредине этой блаженной тишины по нашей маленькой деревеньке вдруг разнесся недовольный баритон.
Он звучал начальственно и напористо. Ему несмело возражали тихие голоса обычно вовсе не робких старушек. Меня это и возмутило и заинтриговало. Кто это командует моими самостоятельными соседками? Торопливо протерев руки ветошью, чтобы снять следы попавшей на них краски, я вышла на улицу.
Неподалеку от дома бабы Веры виднелся серый запыленный УАЗик, которыми в советские времена снабжались лидеры колхозов и совхозов, а рядом с ним, сердито склонив голову, стоял крепкий мужчина среднего роста. Это он разговаривал с моими бабульками таким раздраженным тоном, вынуждая их защищаться. Что опять стряслось?
Я поспешила к ним на выручку, забыв, что мне бы лучше не высовываться.
— Что случилось? — мой голос прозвучал слишком резко, я и сама это слышала, но уж больно беззащитными мне показались сбившиеся в стайку старушки.
