Холодный взгляд Лейна скользит по мне, прежде чем он скидывает ноги с кровати и поворачивается ко мне спиной.
— Ух ты.
— Так и есть Лейн. Ты не можешь этого отрицать. — Возможно, это не те слова, которые он хочет услышать, но это правда. — Это не значит, что Джетт не нуждается в тебе в своей жизни также сильно.
— Также сильно… — Он проводит ладонями по лицу. — Джетт нуждается во мне точно так же, как и в парне, с которым он видится четыре дня в месяц. Четыре сраных дня, Хейден. Пока мы надрываем себе задницы здесь остальные двадцать семь. — Он горько смеется. — По-моему так будет честно.
— Дело не в том, что честно, а что нечестно… — Я качаю головой. — Мы родители, а не воспитатели детского сада.
— О, так я теперь ребенок. Это то, что ты хочешь сказать? Желание выйти в люди и немного отвести душу делает меня ребенком. Блядски мило. — Он вскакивает и поворачивается ко мне лицом. — Как, черт возьми, я стал плохим парнем в этой истории? Когда я тот, кто был здесь изо дня в день последние четыре года?
— Я не говорю, что ты плохой парень. Это просто…
— Он кровный родственник. — Его ноздри раздуваются, когда он смотрит на меня сверху вниз. — И как бы я, блядь, ни старался, он всегда будет значить больше, не так ли? Он всегда будет побеждать.
— Это не игра, которую нужно выиграть или проиграть.
Лейн сцепляет руки за головой, его грудь вздымается и опускается с каждым вздохом, который он делает.
— Почему ты всегда защищаешь его? Серьезно, Хейден, он делает самую малость, а ты ведешь себя так, словно он чертов отец года. Член действительно был так хорош?
О, черт возьми, нет. Я откидываю одеяла и вскакиваю с кровати.
— Сделаю вид, что ты сейчас не говорил этого.
Он выгибает бровь.
— Что же тогда? Что такого чертовски особенного в парне, который делает именно то, что ему велит распоряжение суда?
— Не смей. — Я тыкаю в него дрожащим пальцем, жгучие слезы быстро наворачиваются на мои глаза. — Не смей говорить об этом так.
Лейн сжимает челюсти так, желваки ходят ходуном, пока мы стоим, уставившись друг на друга с противоположных сторон кровати.
— Скажи мне, что я ошибаюсь.
— Ты ошибаешься. — Так чертовски ошибаешься. — И я не буду чувствовать себя плохо из-за того, что уважаю и поддерживаю хорошие отношения с Джесси на благо нашего сына.
Он открывает рот, но я поднимаю руку.
— Мне жаль, если мои действия заставляют тебя чувствовать себя под угрозой. Или, если воспитание этого маленького мальчика со мной заставляет тебя чувствовать себя в чем-то ограниченным, но, как его мать, я всегда буду делать то, что правильно для Джетта. Всегда.
— Хейден…
Я трясу головой, по моим щекам катятся слезы.
— Больше всего больнее то, что ты намекаешь, как будто мои объяснения носят иной характер. Что ты говоришь так, как будто я сделала что-то не так, хотя мы оба знаем, что это неправда. Это ты изменил мне, Лейн. И, несмотря на все, через что мы прошли тем летом, я все же вернулась к тебе. Дала тебе еще один шанс. Не потому, что была беременна, и мне больше некуда было идти, а потому, что я любила тебя и потому, что ты был тем мужчиной, с кем я видела свое будущее.
— Детка, перестань. — Лейн наклоняет свою голову набок, его темные глаза умоляюще смотрят. Но уже слишком поздно.
Я хватаю подушку и иду к двери.
— Не заставляй меня жалеть об этом решении.
Глава 4
ДЖЕССИ
Иногда трудно поверить в то, что между моим младшим братом и моим сыном разница в возрасте более двадцати лет. И это подтверждают их действия, в прямом смысле слова. В настоящий момент они достали свои члены из трусов и устроили соревнование по пи́санию на обочине дороги.
— Я выиграю! — Джетт визжит от радости, его белоснежная задница и бедра выпячены вперед, он старается изо всех сил, в то время как Джинкс смеется возле него так сильно, что удивительно, как ему удалось не обмочить ботинки
— О, боже, вы двое. — Закатываю глаза и хватаю наши рыболовные снасти с заднего сидения утилитарного квадроцикла. — Закругляйтесь, чтобы мы уже могли пойти и, наконец-то, поймать эту рыбу.
Джинкс издает смешок, встряхивает член и застегивает ширинку, а потом помогает Джетту сделать то же самое.
— Твой папа сегодня какой-то раздраженный, не так ли? Наверное, завидует тому, что наши пожарные шланги больше, чем…
— Не смей, блядь, — рявкаю я и тут же понимаю, что мой язык ничуть не лучше. — Просто давайте уже пойдем.
Джинкс дерзко усмехается, берет свою удочку и корзину для рыбы, и мы спускаемся по заросшей травой тропинке к ручью, в честь которого и был назван наш маленький городок.
— Джеттстер, твоей маме, наверное, лучше не рассказывать о нашем соревновании, но бабуля обязательно захочет о нем услышать. Она будет очень гордиться тобой.
Широкая улыбка Джетта свидетельствует о том, что он безумно горд собой, и я уже представляю, как он рассказывает об этом маме в церкви, завтра утром, достаточно громко, чтобы все прихожане услышали.
— Кстати, о маленьких шлангах, ты слышал что-нибудь об Эйдене в последнее время? — спрашивает Джинкс.
— Только вчера переписывался с ним. А что такое?
— Амелия сказала, что он уехал из города по работе. Похоже, его не будет пару недель.
— Черт, он ничего не говорил об этом. — С другой стороны, мы обычно ничего не знаем о работе Эйдена под прикрытием, до тех пор, пока очередное задание не заканчивается.
— Думаю, я воспользуюсь случаем, и проникну в его дом, чтобы забрать свое дерьмо.
Я фыркаю.
— Ты проиграл свой телевизор и Xbox в честной борьбе.
— Технически, покер в Висконсине незаконен, так что, на самом деле, ты не прав. Эйден, как никто другой, должен это знать.
— Тогда сделай это, — смеюсь я. — Попробуй. С радостью посмотрю, как он надерет тебе задницу, когда вернется.
Джинкс бросает ухмылку через плечо и сворачивает влево, где тропа тянется к той части ручья, где больше деревьев и сложнее забросить удочку. Мы с Джеттом идем прямо к поляне, чтобы избежать слез и расстройств.
— О, я хотел спросить… — кричит Джинкс, пока раскладывает свои вещи и начинает возиться с удочкой. — Думаю, пришло время купить новый автогидроподъемник (прим. пер.: автогидроподъемник — специальная машина, которая оснащена подъемным устройством на гидравлике). Этим летом у нас довольно много людей, которые будут работать с деревьями, а в прошлом году старый подъемник с трудом справлялся.
Он, блядь, серьезно?
— А ты не подумал упомянуть об этом раньше? Например, зимой, когда у нас было время походить по магазинам, а не за неделю до того, как эта машина понадобится нам для работы?
Он пожимает плечами.
— На самом деле, не думал. Был слишком сосредоточен на траханье и всякой херне.
Ага. Джинкс, наверное, перетрахал половину женщин в этом городе.
— Выбери пару предложений по разумным ценам, а дальше посмотрим.
— Я? — Его глаза расширяются. — Разве это не твоя работа?
Я упираю кончик языка в щеку, сопротивляясь желанию толкнуть его задницу в ручей и держать его голову какое-то время под водой.
— Может быть, ты не заметил, раз так занят, подстригая живые изгороди старушек, но я сейчас выполняю примерно пять разных работ. Меньшее, что ты можешь сделать, это найти мне чертовы предложения.
— Хорошо, я займусь этим. — Джинкс строит лицо остроумного засранца, тем самым напоминая мне, почему я никогда не возлагал на него больше ответственности. Он трудолюбивый, но слишком незрелый, чтобы видеть картину в целом. Может быть, пришло время поработать над этим…
— Хорошо. — Я киваю. — Потому что ты не получишь новое оборудование, пока сам не займешься этим.
Он показывает мне средний палец и забрасывает свою удочку, больше не сказав ни слова. Не верю, что он найдет хоть одно толковое предложение, но мне бы хотелось, чтобы тот доказал мне, насколько я ошибаюсь.
