Эти планы рухнули в тот момент, когда я нашла трусики другой женщины в портфеле Лейна. И не сразу поехала к Джесси, хотя именно этого желала. Наше влечение друг к другу постоянно росло, но я так долго сдерживала его, несмотря на то, что в тот момент мне хотелось броситься в омут с головой и причинить Лейну боль, как он причинил ее мне.
Но я не такая. Но даже если бы была такой, то не смогла бы так поступить с Джесси. Мы были едва знакомы друг с другом, но то, что я знала о нем, говорило красноречивее всяких слов, каким человеком он был. Знала, что могу ему довериться, и он поможет мне исцелиться. Я чувствую себя плохо только из-за того, что выбрала парня, которому слишком доверяла.
Но я не могу признаться об этом Лейну. Так же, как не могу сказать ему, что пять лет спустя в моем теле нет ни единой клеточки, которая сожалела бы о связи с Джесси. Как я могу сожалеть об этом, когда он подарил мне сына? Маленького мальчика, без которого я не могу представить свою жизнь, потому что он и есть моя жизнь.
Он также является и жизнью Джесси. Я вижу это в его глазах каждый раз, когда он стучит в мою дверь и сжимает нашего сына в объятьях.
Но, точно также я знаю, что у Джесси были свои планы. Планы на будущее, несвязанные с рождением ребенка от женщины, которая живет в двух часах езды от его дома. От женщины, которая в конечном итоге вернулась к парню, который разбил ей сердце.
Дверь между гаражом и кухней открывается и закрывается, нарушая тишину в доме, в котором мы живем после рождения Джетта. Лейн ушел до того, как я проснулась сегодня утром, и это даже меня порадовало, потому что не была готова к разговору.
Сейчас у меня тоже особо нет такого желания, но мы же не можем вечно избегать друг друга. Вопрос в том, захочет ли он помириться сейчас… или через день или два, как это было в прошлый раз, когда мы поссорились из-за Джесси.
Шаги по деревянному полу в холле являются ответом на мой вопрос, и вскоре Лейн появляется в дверях с двумя чашками кофе и пакетом из пекарни. Он одет в черный спортивный костюм, на ногах у него кроссовки Nike без носков, а круги под его темными глазами доказывают, что он спал так же хорошо, как и я.
— Привет, — тихо говорит он. — Подумал, может быть, ты голодна.
На самом деле голодна, но я слишком глубоко погрузилась в свои мысли, что совсем забыла про еду.
— Да, ты правильно подумал.
Лейн застенчиво улыбается и подходит ближе, ставя пакет и кофе на стол передо мной. Он выгибает бровь, глядя на мой ноутбук.
— Какие-то проблемы с отчетной документацией?
— Нет, — вздыхаю я. Аромат крепкого кофе и чего-то сладкого и фруктового щекочет мне нос. — Просто хотела немного поработать, чтобы было больше свободного времени на следующей неделе.
Я пыталась отвлечься от собственных мыслей, но с треском провалилась.
— Спасибо за это, — говорю я и сдираю наклейку в виде смайлика на стаканчике с кофе, чтобы наконец-то начать его пить.
— Пожалуйста. — Он колеблется, прежде чем сесть на угол стола. — Я должен извиниться перед тобой за прошлую ночь.
— Я тоже. — Возможно, не за то, что я сказала, а за то, что ушла рассерженной. Мы поклялись никогда так не делать.
— Нет… — Лейн качает головой и переводит свой взгляд на окно позади меня. — Ты просто был честна, а я не хотел этого слышать.
Делаю еще глоток, и в течение нескольких долгих мгновений мы сидим молча. Пока я не выдерживаю.
— Ты тоже хороший отец. Ты знаешь, что это, правда?
Он грустно улыбается.
— Я не хотел вести себя как ревнивый придурок, просто… это тяжело, понимаешь?
Вздыхаю, закрываю ноутбук и поворачиваюсь в кресле к нему лицом.
— Я знаю. И хотела бы сделать все проще, но не знаю как.
Лейн кивает и проводит пальцем по пластиковой крышке своего стаканчика.
— У нас получается лучше, чем у большинства. Я признаю это. И отчасти это потому, что Джесси — порядочный парень, как бы мне ни было сложно это признавать. — Его печальные глаза встречаются с моими. — Иногда мне хочется, чтобы он был не таким, Хэй. Иногда мне хочется, чтобы он был одним из тех непутевых отцов, потому что тогда, может быть, я не был бы вторым хорошим папой для ребенка, которого люблю, как своего собственного.
У меня резко подступает комок к горлу.
— Ему повезло, что у него есть вы оба.
Лейн ставит кофе на стол и протягивает руку, чтобы заправить мне за ухо прядь волос.
— Я счастливчик, детка.
Такие слова дарят мне надежду. Надеюсь, что когда-нибудь мы действительно сможем преодолеть все это.
— Тем не менее только я виноват в ошибках прошлого. Иногда я слетаю с катушек от гнева, который испытываю к себе, и позволяю своим эмоциям говорить то дерьмо, которое не имею в виду. — Лейн большим пальцем поглаживает мою щеку. — У нас была мечта, ты и я, помнишь? План на будущее. Солидная работа. Финансовый успех. Создать семью в один прекрасный день.
— Я помню.
— Изменение порядка вещей не изменило для меня общей картины. Я все еще хочу все это. С тобой.
В моей груди снова возникает надежда.
— Я тоже этого хочу.
— Я действительно сожалею о прошлой ночи, — шепчет он, беря меня на свои колени и обнимая за талию. — Ненавижу такие скандалы.
— Я тоже, — прижимаюсь лицом к его груди и вздыхаю. — Я так рада, что мы не собираемся избегать друг друга все выходные.
— Мы проведем их вместе. — Он целует меня в висок, не отрывая своих губ какое-то время. — Если я не ошибаюсь, мы планировали свидание до того, как все пошло наперекосяк. Может быть, мы могли бы исправить это прямо сейчас.
— Сейчас?
— Сейчас самый подходящий момент.
— Что ты имеешь в виду?
— Все, что поможет тебе простить меня за то, что я ревнивый тупица.
Смеюсь в его толстовку.
— Тогда удиви меня.
— Это вызов? — Лейн качает меня из стороны в сторону, тихо посмеиваясь.
— Думаю, так и есть
— Я его принимаю.
Глава 5
ДЖЕССИ
— Я хочу какать.
Конечно, Джетт хочет. Если бы он этого не хотел, то это было бы ненормально для воскресной утренней службы в церкви.
— Да ладно, дружище, мы же только приехали. Я еще даже не добрался до святой воды.
— Но мне надо, — выражение боли на лице сына подтверждает, что он точно не врет.
— Это плохо.
Черт побери. Я имею в виду, вот блин. Прости, боже.
— Папочка, какашка выходит!
— Ладно, хорошо. — Я тяну его к лестнице, в подвал, возле входа в церковь, как раз в тот момент, когда мои родители открывают дверь.
— Бабуля, я какаю! — Джетт объявляет достаточно громко, что его слышат все прихожане, о чем свидетельствует приглушенный смех, который раздается со стороны церковных скамей.
— О, нет! — Ахает моя мать. — В самом деле?
Джетт кивает, и, я не успеваю и глазом моргнуть, как моя мама хватает своего внука на руки и быстро спускается по лестнице.
— Мать спасла тебя в последнюю минуту, да? — Мой папа посмеивается, направляясь к святой воде. Он одет в свои лучшие синие джинсы и повседневную рубашку на пуговицах. Потом окунает пальцы в воду, крестится и хватает еженедельный бюллетень, прежде чем отправиться на наше обычное место возле входной двери.
В тот момент, когда я размышляю о том, стоит ли мне пойти и помочь маме, замечаю Микайлу Камински, которая широко мне улыбается по ту сторону стеклянной двери, в то время как ее отец заходит внутрь.
Микайла одета в короткое белое платье, которое определенно не подходит для церковной службы, ее темные волосы ниспадают до задницы, и я быстро вспоминаю, что мне нужно пойти исповедаться.
— Привет, — воркует она, оглядывая меня с головы до ног, будто я ее десерт. Опять же, в упаковке Твинки (прим. пер.: Twinkies — американский кекс-закуска, бисквит с кремовым наполнителем) два кекса не просто так, ведь сложно остановиться на одном.
— Джесси. — Ее отец кивает мне, но, к счастью, продолжает идти дальше. Я ни за что на свете не смогу смотреть ему в глаза и одновременно стоять перед Богом. Он не знает, что Микайла уже пару месяцев хочет съесть второй кекс Твинки.
