постарался успокоить юношу:
– Зато мы можем изредка вкусить незатейливых радостей бытия, полюбоваться синим небом и помечтать о долине правды и справедливости!
Ренье с уважением посмотрел на многострадального скитальца, медленно допил воду из своей чашки и спросил:
– А что это за долина?..
Но ответа не услышал: по его телу разлилось приятное тепло, глаза закрылись, и глубокий сон принял его в свои обволакивающие объятия.
Зов Востока
Прекрасная Алиенора наслаждалась вольной скачкой. Вышколенная лошадь чувствовала восторженное настроение хозяйки и не разбирая дороги, летела по заросшей густой травой всхолмленной долине. Сопровождавшие ее знатные дамы и кавалеры поневоле втянулись в гонку, рассыпавшись разноцветным веером по зеленому простору. Натешившись рискованной ездой, королева повернула к лагерной стоянке, придержала разгоряченную лошадь и медленно подъехала к своему шатру. Мужской костюм, одеваемый ею на прогулки, подчеркивал изящество ее фигуры и позволял показать изысканные манеры опытной наездницы. Сотни восторженных глаз любовались ею, славные рыцари сходили с ума, видя соблазнительную амазонку прямо перед собой. Внешне она выказывала полное безразличие ко всеобщему обожанию, ее лицо сохраняло привычное выражение спокойной уверенности и холодной невозмутимости, но ее сердце ликовало от сладостного ощущения власти над людьми, какую дает только истинная красота!
Король Людовик выехал навстречу любимой супруге, молодцевато спрыгнул с коня и помог ей спешиться. Ему доставляло большое удовольствие видеть перед собой ее свежее лицо, слышать ее приятный голос, держать в своей руке ее трепетную ладонь, чувствовать исходивший от нее волнующий аромат. Он был готов считать их семейные отношения образцовыми, если бы не одно досадное обстоятельство. Алиенора отличалась общительностью, любила шумные компании и не упускала случая выставить напоказ свои прелести. Это вызывало в нем глухое раздражение и нестерпимое желание скрыть ее красоту от посторонних взоров.
И теперь он попытался пробудить в ней чувство опасности и тем самым ограничить размах ее увеселений:
– Ты очень неосторожна. Мы идем по чужим землям и в любой миг отовсюду может вылететь смертоносная стрела. Идущая впереди нас армия германского императора Конрада не церемонится с поселянами. Когда мы приходим в разоренные ею местности, озлобленные люди мстят нам, считая всех христианских паломников своими врагами.
– Разве я могу прятаться за чью-то спину?! В моих жилах течет кровь потомков завоевателей Востока! Полвека назад они захватили Иерусалим, а через несколько лет после этого мой дед Гильом принял крест10 и увлек верующих Аквитании и Германии в собственный поход на Святую землю. Он собрал под свое знамя сто тысяч подвижников веры! Я хочу быть достойной славы моих предков!
Людовик помрачнел. Гордые аквитанцы издревле кичились свой образованностью и считали себя выше своих северных соседей. Сейчас ему представился удобный случай уколоть супругу, и он не мог его упустить:
– А чем кончилось это великое предприятие? Гильом дошел до Константинополя, переправился через Босфор и двинулся в глубины Азии. При Гераклее он потерпел поражение от сельджуков и бежал в Антиохию! Нетрудно представить горькую участь ста тысяч христиан, доверившихся ему!
Королева поправила его:
– Гильом бился с врагами до изнеможения и с шестью соратниками лишь чудом вырвался из окружения. Они пришли в Антиохию в изрубленных и залитых кровью доспехах!.. Конечно, Гильом проявил себя в том походе не самым удачливым полководцем. Но потом он искупил свою вину, сражаясь с маврами в Андалусии11: вместе с арагонцами защищал Сарагосу, а в союзе с кастильцами штурмовал Кордову, – она воодушевилась. – Он прославился и другими талантами. С него началась наша поэзия и он первым получил славное прозвание «трубадур»! Это был по-настоящему куртуазный рыцарь и блистательный воспеватель прекрасных дам!
Услышав ругательные для него слова «трубадур» и «куртуазный», Людовик разозлился не на шутку:
– Все его стихи и песни восхваляют сластолюбие и разврат! Да и его собственная жизнь не служит образцом праведности. Недаром его дважды отлучали от церкви!
– И дважды прощали! А его преданность христианству перешла к его потомкам. Как ты знаешь, князь де Пуатье, его сын, и мой дядя, ныне правит Антиохией и ведет жестокие войны с сельджуками.
Упоминание имени прославленного князя успокоило Людовика, и он смиренно сказал:
– В этом я тобой согласен. Наследники Гильома известны своей преданностью церкви и достойны уважения. И я преклоняюсь перед тобой за готовность идти в Палестину.
Взор Алиеноры смягчился:
– Благодарю тебя за доброе слово… В Аквитании принято сочинять стихи и петь песни в честь прекрасных дам. Что в этом плохого? Пусть все видят: женщины не жалуются на трудности пути, а безропотно несут свой крест!
Король замялся:
– Видишь ли… Твое откровенное одеяние вводит крестоносцев в искушение. И некоторые из них позволяют себе вольные замечания.
В ее глазах мелькнула тень недовольства, и он постарался сгладить остроту разговора:
– Господь свидетель: я хочу тебе только блага… Но среди паломников ходят всякие сплетни… Они могут запятнать твое имя…
– А ты не забыл, как рыцарь должен защитить честь своей жены от болтливых наглецов?!
Он смешался и не нашелся с ответом. Вызвать кого-нибудь на поединок, не имея конкретного повода, было бы верхом сумасбродства!.. Внутри он кипел от недовольства собой. Почему он поддался уговорам короля Конрада идти на Святую землю по суше, через Константинополь?! Этот путь был выгоден только германцам: они рассчитывали на хороший прием в Византии, поскольку Конрад находился в родстве с ее императором Мануилом. Нужно было соглашаться на предложение сицилийского короля Роджера и переправиться в Палестину с помощью его флота. Это заняло бы значительно меньше времени, а, главное, ему удалось бы уберечь Алиенору от излишних соблазнов… Но что проку от запоздалого прозрения?!
Он холодно поклонился супруге и в полном расстройстве отправился отдыхать.
В последние годы Алиенору выводили из себя неуместные проповеди Людовика. Они поженились, когда им исполнилось по пятнадцати лет и вскоре выяснилось, что они очень разные люди. Она выросла в вольной Аквитании и с молоком матери впитала царившую там свободу нравов. Людовика же, как младшего сына французского короля, с детства готовили к церковной карьере и воспитывали в монастыре. Внезапная смерть старшего брата резко изменила его судьбу: он стал наследником престола и его женили на Алиеноре. Вскоре после их свадьбы король умер, и юная чета заняла освободившийся трон.
В Аквитании северных франков всегда считали варварами и неотесанными мужланами, и Алиенора привезла с собой в Париж просвещенных людей, рассчитывая переменить местные нравы к лучшему. В своих мечтах она видела себя гостеприимной хозяйкой роскошного двора, окруженной вниманием благородных рыцарей. Но действительность оказалась иной. Людовик не выказывал внешних
