кто вышел, были под завязку нагружены продуктами.
«Если за пятьдесят километров от Москвы уже ничего нет в магазинах, то что же творится в глубинке? — задал себе сакраментальный вопрос Оболенцев, на который сам же и ответил: — То же самое — ничего!»
Он подождал, пока схлынет толпа нагруженных, подобно вьючным животным, местных жителей, и вновь огляделся.
Но ни у первого, ни у последнего вагона Ярыгина не было.
Чертыхаясь, Оболенцев направился к автобусной остановке, но стоило ему сойти с перрона, как он сразу заметил стоящего возле мотоцикла Ярыгина.
Тот тоже увидел Оболенцева и энергично замахал ему ярко-красным шлемом. Второй такой же, предназначавшийся для Оболенцева, висел на руле мотоцикла.
Этот крепыш в кожаной куртке, похожий на революционного комиссара, всегда вызывал в Оболенцеве только светлые чувства — от друга шел поток положительной энергии.
Ярыгин, оборачиваясь и поглядывая на мотоцикл, рискнул пойти навстречу Оболенцеву.
Друзья крепко обнялись и троекратно расцеловались.
— Вроде не похудел! — ревниво оглядывая Оболенцева, заметил приятель. — Всю валюту небось на еду потратил?
— На наши суточные там не разгуляешься! — усмехнулся Оболенцев. — Один раз поесть в кафе, даже не в ресторане. Пришлось брать с собой обычный паек командированного плюс кипятильник.
— Где наша не пропадала — садись, прокачу! — Ярыгин кивнул на заднее сиденье мотоцикла.
Оболенцев надел шлем и поудобнее уселся на заднем сиденье.
— Ты почему не встретил меня на платформе? — поинтересовался он, вспомнив о своих мытарствах.
— Попробуй оставь мотоцикл без присмотра! — грустно заметил Ярыгин. — Мигом упрут!
Оболенцев расхохотался.
— И это у лучшего опера? — удивился он.
Ярыгин так рванул с места, что дальнейший разговор стал невозможен. К тому же у мотоцикла не было глушителя и он трещал, как крупнокалиберный пулемет. Да и неровности дороги не располагали к беседе, особенно когда несешься во весь дух.
Оболенцев уже знал манеру езды друга. Тот в свое время занимался гонками и уверенно перескакивал рытвины, лихо брал повороты, почти не снижая скорости, так что Оболенцеву приходилось крепко к нему прижиматься, чтобы ненароком не вылететь из «седла».
Компания «трудных» подростков с сигаретами в зубах замерла как вкопанная, всматриваясь сквозь клубы пыли в быстро удаляющийся мотоцикл.
А Ярыгин уже совершил последний вираж и резко затормозил возле подъезда одной из хрущоб.
Когда смолк треск мотоцикла, Оболенцев почувствовал себя, как солдат после тяжелого боя с превосходящими силами противника. Он с таким блаженством внимал тишине, что Ярыгин не выдержал и рассмеялся.
— Балдеешь? — спросил он, улыбаясь.
— Это наслаждение! — громче обычного проговорил Оболенцев. — Особенно после твоего крупнокалиберного пулемета, почему-то называемого мотоциклом.
— Ты же читал в романах: «Протарахтел мотоцикл…» Точно так же пишут о пулемете! Подожди меня, я сейчас спрячу машину в гараж…
— Гараж купил?
— Гараж соседа, разве я тебе не говорил?
— Нет, Маши дома нет?
— На работе, но придет пораньше, я ее просил.
— Зачем? — поморщился Оболенцев.
— Кормить тебя будет. Я мигом! «Жди меня, и я вернусь, только очень жди».
Действительно, Ярыгин не задержался. Минут пять-семь прошло, не больше, как он присоединился к Оболенцеву.
— Все в порядке! Пошли пить коньяк.
— Здоровье в порядке, спасибо зарядке! Можно и выпить.
— Кто не курит и не пьет, тот здоровеньким умрет! — подхватил Ярыгин.
Они поднялись на второй этаж, где в двухкомнатной «распашонке» жил Иван Ярыгин с молодой женой. Впрочем, и Ярыгина назвать старым было никак нельзя — около сорока.
Оболенцев сразу заметил, что одна из двух смежных комнат квартиры приготовлена для ремонта: мебель из нее была вытащена в гостиную. Оболенцеву очень нравился громадный платяной шкаф красного дерева.
— Ты зачем наследство далеких предков вытащил в гостиную? Никак к ремонту готовишься?
Ярыгин почему-то обиделся:
— Это «наследство далеких предков» — предмет восхищения антикваров. А ты говоришь…
— Ничего я не говорю! Я сам им восхищаюсь!
— Да ну! В следующий раз приглашу подвигать его из этой комнаты обратно, на место.
— Можем это сделать прямо сейчас.
— На что это ты намекаешь? — нахмурился Ярыгин.
— Тонкий намек на толстые обстоятельства! — засмеялся Оболенцев.
— Садись в кресло, — приказал Ярыгин, усаживая друга у журнального столика, на котором томились перевязанная шпагатом коробка с тортом и бутылка обещанного коньяка «Белый аист».
Оболенцев удобно устроился в кресле.
— Что это ты ремонт затеял? — притворно удивился Оболенцев, оглядывая давно требовавшую ремонта комнату. — Вполне еще пару лет можно было пожить.
— Некоторые и под мостом живут, — заметил Ярыгин, — вообще никакого ремонта не требуется. Кому что нравится!.. Не томи, рассказывай, как они там, за бугром, справляются с кризисом перепроизводства?..
Ярыгин хлопотал без устали, накрывая на стол с проворством, которое сделало бы честь любой хозяйке. Он вытащил из холодильника заранее нарезанные закуски, уже разложенные по тарелочкам, и завершал приготовления к трапезе, тщательно протирая полотенцем бокалы.
— Кризиса перепроизводства я, каюсь, не заметил, — зевнул, услышав газетный штамп, Оболенцев, — но, думаю, Ванюша, не так успешно, как мы…
— Если ты даже кризиса перепроизводства не заметил, — многозначительно протянул Иван, — значит, наверняка ездил по заданию Комитета Глубокого Бурения.
— Если в этой конторе раньше времени узнают об одной моей встрече, — честно предупредил друга Оболенцев, — мне от моего начальства точно не поздоровится.
— Да ну! — протянул насмешливо Ярыгин. — Не знал, что мой друг — тайный «досидент».
— Не проговорись самому себе во сне, — засмеялся Оболенцев. — А то узнаешь и «послесидента».
— Понял, перехожу на прием, — сразу стал серьезным Ярыгин. — Рассказывай! Но для начала давай выпьем за твой приезд!
И он, разлив граммов по тридцать, не дожидаясь, пока друг возьмет в руки свой бокал, выпил залпом.
— Присоединяйся, присоединяйся! — пригласил он товарища. — Не манкируй!
Оболенцев видел, что Ярыгин уже догадался, зачем он приехал к нему. С одной стороны, он понимал, что тому льстило, что он примчался к нему чуть ли не с аэродрома, но с другой…
И Оболенцев решил несколько
